«Не сезон»

 – Афериста, а то и кого похуже, в Иване Ивановиче не заподозрил.

– Полагаете, у него не мандат? – спросил Евтеев. – Фуфло?

– Мандат – это преувеличение, – сказал Чурин. – Уместней говорить об обыкновенной лицензии на совершение действий с покойниками – вывоза, омывания, погребения, я таким лицензированием не занимаюсь, и обвинять Ивана Ивановича в невыполнении какого-то пункта беспроигрышным ходом мне не представляется. Народ меня не одобрит. Скажет, что я Ивана Ивановича оклеветал.

– Утратил всякий стыд, – дополнил Евтеев.

– И тому подобное, – кивнул Чурин. – Увяз в беззакониях, порочу честь правового государства, к суду могильщика не привлек, а поганить его имидж себе позволяю. Без тяжких последствий для себя. Я же на командном посту, за мной вся…

В салун входит обгоревший Дрынов.

– Дрынов! – воскликнул «Косматый» – Мой воскресший кентяра!

– Где вы были? – спросил Дрынов. – Почему не помогли?

– На улицу мы выходили, – ответил Захоловский. – Поглядели на автобус и рассудили, что твое тело распределено по салону, а душа отошла.

– Отдельно от меня? – осведомился Дрынов. – Невозможно… и как она выглядела? Как птица?

– Как василиск, – промолвил Евтеев. – Огненный змей, родившийся из яйца, которое снес старый петух.

– Что еще за петух? – нахмурился «Косматый». – Не педрила?

– Вы меня удручаете, – вздохнул Евтеев. – Вам бы поднять литературу, подучится… природные задатки у вас, возможно, приемлемые, но годы в блатном окружении к вызывающей узости кругозора вас привели.

– Я не пойму? – спросил «Косматый». – Кто?… кто стукач?

– Стукач – это помощник языческого бога солнца Святобольда, – пояснил Евтеев. – Он стуком заводил крестьян в болото, но тогдашним ментам на своего шефа, на бога, он не стучал. А вы на него подумали. Вы все видите извращенно. У вас…

– Прекращай! – воскликнул Чурин. – Не заводи «Косматого» – беда случится. Дрынов уцелел, а труп все же будет… Дрынов! Ты как?

– Пытаюсь припомнить, – ответил Дрынов.

– Я не о прошлом, – сказал Чурин. – Как ты себя сейчас чувствуешь?

– Сначала я вспомню, – промолвил Дрынов. – Меня выбросило взрывом, но в какую сторону… через лобовое? Или вышиб собою дверь и вылетел сбоку… я ни к чему не склоняюсь. Я летел и горел, перерождаться не мечтал, коренные изменения во мне меня не устроят. Они во мне происходят…

– Я на воздух, – сказала Марина Саюшкина.