Любовница губернатора

Такая реакция «мачо» вызвала у бритоголовых эффект красной тряпки для быка.

– А ну, быстро встал и освободил нам наш столик! – подступил к «мачо» наименьший из стаи отморозков.

Так в своре бродячих собак первой затевает провокацию нападения на людей самая мелкая шавка.

– Сейчас это мой столик. Я освобожу его, когда закончу свой обед. Но это будет не скоро, – усмехнулся «мачо», твёрдо глядя на «шавку».

Под таким внушительным взглядом «шавки» всегда пасуют, если не чувствуют у себя за спиной очень большую силу.

– Не здесь, – выставил руку открытой ладонью вперёд «мачо», спокойно встал из-за стола и направился к выходу.

Следом за ним, предвкушая крутой замес для самонадеянного лоха, двинулась вся свора бритоголовых.

Через несколько минут «мачо» вернулся за свой столик.

– Откупился, красавчик, – злорадно шепнула пухленькая, расфуфыренная мадам своему сотрапезнику, указывая взглядом на «мачо».

– Не торгуясь, – подтвердил её гадливую догадливость сановного вида визави, возвращая себе свою важность, утраченную им в присутствии своры бритоголовых.

Вскоре в зал вошли восемь решительно настроенных бритоголовых, и «старший», поманив «мачо» за собой голливудским жестом ладони, вывел свою свору на улицу.

Скучающе усмехнувшись, «мачо» последовал за ними.

Через несколько минут «мачо» вновь вернулся за свой столик и, как ни в чём ни бывало, не спеша, продолжил свой обед.

Будто понимая, что устроенный бритоголовыми спектакль всё ещё не окончен, «мачо» заказал себе новую порцию кофе и настроился на долгое ожидание.

Очень долго ждать не пришлось. Новый посетитель тяжёлой слоновой поступью вошёл в зал.

«И прогнулась у стены

Под пятой у сатаны

Бронная», – вспомнились пухленькой расфуфыренной мадам выпадающей от

нового, ещё большего ужаса, в осадок, слова из песни Вадима Егорова о Мастере и Маргарите.

Со зловещей величавостью «сатана» прошествовал к столику «мачо» и грузно уселся напротив него, накрыв «мачо» хмурой тучей своего властного взгляда.

«Мачо» с беспечным видом продолжал наслаждаться своим кофе, отпивая его маленькими глотками, смакуя его бодрящую терпкость. «Сатану» он едва удостоил беглым, скучающим взглядом, предпочтя полностью отдаваться вкусу и аромату своего напитка.