Зеленая койка. Очерк

Перед моими глазами, как будто это было вчера, голубые стены, на которых нарисованы персонажи из «Доктора Айболита».

Гордо мы вышагивали по коридору и заглядывали в удивленные лица чужих мам, медсестер, врачей. Этих людей понять не трудно: не каждый день увидишь двух малышей, которые идут одни по больничному коридору. Наташа в колготках и рубашке, я в ползунках. Мы молча шли, держась за руки, шли искать маму. Как вдруг увидели, что она идет навстречу. Мама подхватила нас на руки и вернула в палату.

Мы спросили, куда она подевалась, и мама все объяснила. Мы спали, а она пошла в магазин: купить нам подарки. Это были конфеты и надувные игрушки. Серьезно? Почему? Два надувных младенца темно-малинового цвета, у каждого овал с рюшами вокруг лица. Не помню, что еще было у Наташи, но у меня помимо младенца был надувной пушистый гусь.

На следующий день нас троих выписали домой. Младенец и гусь еще пару лет были моими лучшими друзьями, и я везде носила их с собой.

С тех пор у меня в семье есть традиция: больному члену семьи дарить «выздоровительный» подарочек.

Фотография

Как у любой мамы, у моей сохранились наши детские фотографии. На одной я стою рядом с табуреткой, на которой сидит белый плюшевый слоник, на другой Наташа держит в руках куклу-пупса, на третьей мама держит нас обеих на руках.

Нас фотографировал сын соседей, ученик старших классов. Это было в 1976 году. Все наши фотографии мама подписывала ручкой на обороте.

Ни на одном снимке я не улыбаюсь. Сам процесс фотографирования вызывал у меня дикий ужас. Приходилось стоять перед незнакомым человеком, смотреть в одну точку, не шевелиться и ждать, пока вылетит птичка!

Рядом с нами жила соседка, бабушка Клава. Перед ее домом был маленький огород с забором. Я бегала вокруг этого огорода в надежде, что меня не догонят. Маме приходилось ловить меня, чтобы сфотографировать. Может, потому, что меня всегда догоняли, я и стою такая угрюмая на фотографиях.

Сенцы

Когда мне было два года, мама подарила мне корзинку. Она была красного цвета с желтым цветочком, и в нее я могла сложить свои игрушки.

В начале лета папа задумал пристроить к дому сенцы. Он установил боковые балки и начал обшивать их с двух сторон досками. Досок было мало, и папа разбивал на дощечки деревянные ящики и обивал ими.

К сентябрю «скелет» сенцев был готов, и папа покрыл крышу.