Принцип Дневника

– И как же я после такого могу без смеха воспринимать твои слова о том, что у тебя особая позиция насчёт романа?

– Мне кажется, Анна Фёдоровна, что вы немного заблуждаетесь. Негатив к исследуемой вещи даёт мне возможность изучить о ней абсолютно всё. Читая «Войну и Мир» с недовольной гримасой я лишь задаю вопрос: «а почему она мне не нравится?», и затем со всей глубиной доступного мне инструментария пытаюсь понять, что же действительно меня так расстраивает в ней. Я начинаю обращать внимание на самые мелкие детали, даже на пресловутое пухлое брюхо Наполеона, хотя эта деталь без лишних шуток конечно весьма массивная.

А если бы я со слюнями на губах восторгался слогом и качеством нарратива, то вошёл бы в когорту очередного доходяги с телеканала «Культура». Любовь слепа, Анна Фёдоровна.

– Саш, я даю тебе время ещё раз обдумать всю ту глупость, что ты сейчас сказал, и собраться с мыслями.

– Да поймите же. Вот вы считаете меня абсолютным профаном в классической литературе, и в вашей любимой литературе стыка веков, но в постмодернизме вы даёте мне полное право на мнение.

Однако профаном я являюсь как раз-таки в постмодернизме, а в классике и модерне я человек разбирающийся. Потому что, пуская слюни от «своего Эко», я со всей серьезностью критики подхожу к произведениям прошлых эпох с желанием их деконструировать. Деконструировать ради того, чтобы избавить себя от разочарования, которое они мне доставляют. Для меня, по правде говоря, все уроки литературы по этим произведениям – это одно большое разочарование.

– Саш, на 180 градусов, прямо к двери. Жду отца завтра после 7 урока.

Я снова потерпел поражение в противостоянии, вылил в уши горсть терминов, даже не осознав до конца всю уместность их употребления, дурак. С неистовым желанием хлопнуть дверью и напиться ред булла вплоть до деконструкции своей жопы в ближайшей подворотне я вышел из кабинета. Терзала лишь одна мысль, существует ли вообще место, где не требуется противостоять? Где я мог бы сидеть/лежать/стоять, не важно, но в первую очередь погрузиться в облако всевозможных интерпретаций абсолютно любых вещей, без необходимости постоянно соревноваться с кем-то за право верховенства своей точки зрения.

Место, где Наполеон будет одновременно освободителем, палачом, любовником, заикой и занудой, зайкой или же паскудой.

В общем я добрался до гардероба, по пути переговорив с парочкой одноклассников. Они были мне не сильно знакомы, так как в новой школе я находился пока где-то лет семь.