Нацпроект. Ландскнехт

В этот приезд Костя застал в кабинете Смирнюка какого-то пустоглазого мерзавца, приехавшего проверять правильность условий хранения ядов и их использования для протравки семян перед севом. По какому-то пункту какого-то параграфа помещение для этого должно было находиться не ближе чем в километре от границ населённого пункта. В хозяйстве таких помещений просто не было, самый дальний сарай находился метрах в пятистах от крайнего дома посёлка, в нём яды и хранили, там же стояла протравочная машина для семян.

Когда Костя понял, о чём идёт речь, ему захотелось попридуриваться. Усевшись напротив пустоглазого, он напустил на себя исключительно скорбный вид и жалобным голосом заныл:

– Денег на постройку специального удалённого сарая нет и не предвидится. Инвестор, сука, жадный, всю кровушку выпил. Ни про какие параграфы слышать не хочет. Тока требует, мол, давай, давай. А мы, конечно, люди законопослушные, поэтому мы сейчас яды вывезем обратно на склад поставщикам и станем сеять непротравленными семенами.

Семена, конечно, в земле сгниют, и посевы будут загублены. Но делать нечего, пункт параграфа соблюдать надо. Мы понимаем, закон порядка требует. А потом, когда Удав-губернатор увидит загубленные посевы, он, конечно, расстроится, а мы, к сожалению, будем вынуждены ему рассказать про вас и ваш параграф. Нам с вами, конечно, тогда пиздец, но это не важно. Главное, мы правила соблюдём. Нас с вами от этого будет распирать гордость, и наш с вами пиздец мы примем с достоинством.

Пустоглазый сидел молча с видом обосравшегося идиота. Костя улыбнулся ему своей самой широкой и дружелюбной улыбкой, попрощался и вышел.

На строительных площадках всё шло более-менее по графику, Сергиян и его офицеры мотались с объекта на объект, разбирались с проектами, строили исполнителей. Боря Баранов непрерывно катался по всяким архитектурно-строительным комитетам, комиссиям и прочим стройнадзорам, проталкивая экспертизу проектов и добывая всяческие разрешения на строительство и прочие согласования.

Его напор и знания строительного кодекса были так сильны, что привыкшие к окружающему их идиотизму архитектурно-строительные чиновники, как правило, не выдерживали, ломались и подписывали ему всё необходимое практически без взяток и проволочек.

На усадьбе подходила к своему логическому завершению война с зажравшимися архитекторами, любимчиками мадам Папарот.