Красная строка. Коллективный сборник №2

Фотографии были хорошие, получалась она, как правило, удачно – так что же? Она остановилась, полистала альбом назад, внимательно всматриваясь в снимки – и тут вдруг ей стало ясно, почему они не нравятся ей: повсюду, на всех фотографиях, у нее было совершенно одинаковое выражение лица – вернее сказать, отсутствие всякого выражения. Легкая улыбка, эффектная поза – она вдруг напомнила себе растиражированный образ с какого-нибудь рекламного плаката. Рядом с ней на фотографиях находились разные люди – молодые и старые, веселые и хмурые, умные и не очень – но у всех у них были живые лица, выражавшие настроения и чувства.

И только она оставалась везде одинаково-статичной, ее темные глаза казались кукольно-безжизненными. «Как две пуговицы», – в ужасе подумала Тая.

От этого открытия ей стало не по себе. Она быстро встала и подошла к зеркалу. Ну нет, на манекен она не похожа: большие глаза смотрели на нее из зеркала вполне живо – с тревогой и волнением. Тогда в чем же дело? Может, она просто получается так на снимках? У Таи возникло чувство, будто она пытается ухватить за кончик хвоста юркую рыбку – что-то важное крутилось в ее сознании, было совсем рядом, но могло выскользнуть, исчезнуть в любой момент.

Её дом вдруг стал тесным для нее. Тая накинула плащ и вышла на улицу. Моросящий дождь размывал в вечернем сумраке силуэты тесно прижатых друг к другу средневековых домов, отчего резные фронтоны крыш казались на фоне серого неба грядой причудливо изрезанных холмов. В темной воде каналов яркими звездами покачивались огни фонарей.

«Наверное, внутри у меня пустота, – подумала Тая, – в этом все дело. Что я представляю собой? Если снять с себя, как одежду, работу, должность, повседневные дела, что тогда останется? Что? Пустой сосуд, потухший светильник… Мирослав поймет это, как только начнет писать мой портрет – от него ничего не утаишь. Одно дело – беседовать за чашкой кофе о том о сем, а другое – заглянуть в душу». Тае представилось, как он, рисуя ее портрет, вдруг остановится на минуту в задумчивости, пристально взглянет на нее, и легкая тень пробежит по его лицу…

Она шла вдоль канала в сгущающейся темноте, и в какой-то миг ей показалось, что она у себя дома, в Петербурге, идет по набережной Мойки.

Ей вспомнился Русский музей, куда они, бывало, часто захаживали с мамой. От некоторых портретов там невозможно было оторваться – настолько интересными были изображенные на них люди – с яркими характерами, выразительными глазами, благородными лицами.