Только ты знаешь дорогу к небу!

Обычно в такие беспокойные ночи, когда спишь урывками, снится что-нибудь очень важное.

Пустыня, бесконечная пустыня с барханами жёлтого зыбучего песка, а посередине – фонарный столб, а на нём часы без стрелок. На столбе висят золотые крылья, связанные верёвочкой, и тут же объявление наклеено: «ОТДАЮ КРЫЛЬЯ В ДОБРЫЕ РУКИ, САМОВЫВОЗ».

Под столбом вещи раскиданы, как на барахолке: сумки, чемоданы, антиквариат разный, даже маска египетская, как живая, с чёрными глазищами; а на холме, что поодаль, дверь.

Стен нет, а только эта дверь. Открыла я её и проснулась.

Надо же такой ерунде присниться! И в чём тут суть, скажите на милость? Не сон, а головоломка.

Игривые солнечные зайчики мелькали на стене, на подушке, на моём заспанном лице. Делать нечего, надо вставать. Слегка сбрызнув на лицо из холодного крана, я не почувствовала прохлады. Везде шла только горячая вода. Чашка крепкого кофе окончательно разбудила меня, и я, набравшись смелости, отправилась будить детей.

Их вялые лица наполняли моё сердце тревогой.

В это утро они даже не ссорились как обычно, не толкали друг друга под столом, не бросали крошки в чай, а молча сидели, тупо глядя на бутерброды с колбасой.

– Дорогие дети, – начала я свой монолог. – Сегодня мы покидаем этот выжженный город и едем навстречу приключениям…

Закончить я не смогла. Сын резко оборвал меня, встав из-за стола так, что табуретка с грохотом ударилась об пол.

– Мама, прекрати разговаривать с нами, как с умалишёнными! В той дыре, куда ты нас везёшь, нет ни телефона, ни Интернета.

Там вакуум, мама, разве ты не понимаешь? Мы высохнем, мы зачахнем! Лучше уж погибнуть от жары в цивилизованном мире, чем от тоски в голом поле вместе с кузнечиками и бабочками. Ты неисправимый романтик, тебя пора в музей сдавать!

С этими словами он выскочил из кухни.

Совсем взрослый, подумала я. Разговаривает точь-в-точь как его отец. В отчаянье я опустила руки.

В свою защиту я привела последний довод и громка сказала, что, возможно, хоть там мы снова научимся разговаривать друг с другом языком слов и эмоций, а не SMS-ками.

Дочка молчала: проблема отсутствия систем связи не была для неё столь актуальна, ей было всего шесть лет, и все её куклы легко уместились в рюкзак. Она сидела на стуле, покачивала ногами и смотрела на меня. Видимо, вид у меня был очень жалкий, и она ласково прошептала:

– Ладно, мам, не парься! Поедем быстрее, а то жарко уже.