ЭДИТА, или Четвёртая истерика

– Послушай меня:

Чуден Днепр при тихой погоде,

Когда вольно и плавно мчит

Сквозь леса и горы полные воды свои.

Глядишь и не знаешь, идет или не идет

Его величавая ширина, и чудится,

Будто весь вылит он из стекла,

И будто голубая зеркальная дорога,

Без меры в ширину, без конца в длину,

Реет и вьется по зеленому миру.

Эдита внимательно слушала Людмилу Павловну и любовалась ею. Она была очень похожа на одну из фотографий мамы: такая же высокая прическа, чуть набок наклонена голова и обаятельная полуулыбка.

Людмила Павловна была очень учтивой, с величественным спокойствием вела беседу, правильная, справедливая, импозантная, напористая, заставляла ученика самостоятельно справляться с трудностями правописания, провоцировала диспут, подталкивая высказывать свое мнение. Эдита смотрела на неё, как на богиню, уважала её и следовала её советам.

– А теперь ты прочти, – попросила она Эдиту.

Эдита взяла в руки текст и, практически не глядя в него, пыталась воспроизвести те же интонации, которые только что услышала.

Людмила Павловна внимала каждому её слову как дирижер.

– Неплохо, только не торопись в конце, сохраняй величественность реки до конца текста.

– Хорошо.

– Поработай дома с текстом и в пятницу встретимся на репетиции.

Попрощавшись с любимой учительницей, Эдита, довольная собой, пошла домой. Будущее Эдиты было предрешено: быть как Людмила Павловна учителем русского языка и литературы. И любые другие мамины предложения о будущей профессии были бесцельными и бесперспективными.

На гоголевских чтениях после докладов о творчестве писателя выступление Эдиты стало кульминацией вечера. Это было лучшее её выступление за всё время учёбы в школе.

На выпускном экзамене по русскому языку одна из тем сочинения была предложена такая же, какая уже встречалась в этом учебном году. Эдита её знала наизусть, вплоть до каждого знака препинания. Она вздохнула с облегчением, быстро написала сочинение, перепроверила и сдала одна из первых.

На следующий день Людмила Павловна зачитывала экзаменационные оценки.

Эдита услышала, наконец, свою фамилию: «язык – четыре, литература – пять» – легкий шёпот прошелся по рядам, Людмила Павловна же продолжала спокойно читать дальше по списку.

Эдиту как будто окатили ледяной водой, сердце заколотило со страшной силой. Эдита не могла поверить услышанному: «Как же так?». Она оставалась сидеть в шоке и после того, как все стали расходиться. Подруга тронула её за плечо.