1610. Рассказы и зарисовки

– Что же мне делать?

– Остаться!

– Мартин, ты же понимаешь…

– Ну ты же можешь остаться? Просто тут со мной. Рядом.

– Ох, Мартин… мы же говорили об этом, уже поздно….

– Я, наконец, понял, что не смогу без тебя. Нет, я могу, но не хочу…

– И ты мне говоришь это сейчас, когда я уже опаздываю на самолет? Как-то нереально это…

– Да, но тем не менее… останься… Я никогда не думал, что попрошу тебя об этом, не думал, что решусь… Но я постараюсь…

– Мартин, я тебя не узнаю…

– Я сам себя не узнаю…

– Мне теперь еще сложнее стало….

– А мне, как ни странно – легче. Я сказал то, что давно хотел, но не решался… мой последний шанс, чтобы тебя удержать…

– Эгоист!

– Да, зато я буду знать, что сделал, что мог. Я люблю тебя! Не уезжай! Это, оказывается, было так легко сказать…

– Любишь?

– Да.

– Я, кажется, уже опоздала на поезд в аэропорт.

– Так и должно было быть! – сказал Мартин, стягивая с нее шарфик.

***

Мартин перевернулся на бок и открыл глаза. Привычным жестом он потянулся к соседней подушке, но там никого не было. Часы на столике у кровати показывали десять двадцать. В квартире было тихо. Она ушла, не оставив записки.

    (2013)

Что-то важное

«Сколько раз вам приходилось слышать о том, как трагедии и крупные жизненные потрясения помогали людям понять смысл жизнь, научиться выявлять важное и это важное ценить.

Я слушал об этом всю свою жизнь – сначала от деда, в его рассказах о военном времени, от тетки, потерявшей в аварии всю семью и нашедшей себя в религии, от сестры своего приятеля, половину своей жизни героически боровшейся с раком. И это, не считая множества книг и фильмов.

Думая об этом, я, бережно оберегаемый судьбой и матерью от всего, что может случиться со мной трагичного, мог прийти только к одному выводу.

Мне пока еще не открылась великая истина о смысле жизни и не откроется, пока со мной не случится что-то ужасное, которое и поднимет занавес, отделяющий меня нынешнего от меня просветленного.

Не думайте, что я пришел к этому выводу сразу. Все разумное во мне сопротивлялось такому подходу. «Как же так, – думал я, – неужели люди настолько глупы, и без трагедии никак не обойтись.