Как показывают в кино

Да, я курю, – дядя Валера встопорщил усы. – Кто же из нас безгрешен?

– Причина. Следствие, – сказала Юлька.

– А?

– Я поняла, – она пояснила, как с кафедры, – в чём ваша проблема.

Денис неловко хмыкнул. Но дядя Валера – внезапно – не требовал объяснений. Он уставился на деятельно поднявшую палец Юльку с надеждой. Высокий, костистый, нескладный и взрослый дядя Валера. Он привозил с рыбалки на реке огромных щук – но не умел справляться с гневом и духами тёти Нины. И Колобок ещё… Что – Колобок? Денис видел в том очень довольного своей жизнью пса.

Пускай и вечно хрюкающего.

– Запахи. Порой они используются, чтобы заглушить друг друга.

– Да?

– Да. Тётя Нина душится, потому что не переносит табак.

– Я знаю, что не переносит. Она же ругается!

– Нет, дело не в этом, – продолжила Юлька. – В её духах. Они помогают терпеть. Вы понимаете? Терпеть табачный запах. А почему она терпит?

– Моя фрикаделечка, – дядя Валера гордо выпрямил плечи, – тоже меня очень любит!

– Конечно, – сказала Юлька с безмятежной ясностью.

 – Иначе выгнала бы жить под эту выбивалку.

Дядя Валера икнул.

– А вы сбегаете гулять от запаха духов и курите. Приходите домой, и тётя Нина чувствует табак. Она ругается… или, устав ругаться, ничего не говорит. Только берёт свой заветный флакончик…

– Ой. Ой, – сказал дядя Валера.

– Я как-то заметил, что у Стекляшки слезятся глаза, когда тётя Нина проходит перед ним по улице, – добавил невпопад Денис. – Не то, чтобы меня это трогало… Но вот Батат, он плакс в Орду не принимает.

А тут Стекляшка. Который на краю балансирует.

– Ша, – оборвала его Юлька. – Не может быть так, – она обратилась опять к дяде Валере, – чтобы по собственной искренней воле хотелось травить ароматами Франции всяких Стекляшек…

– Нинуля не такая. Не злыдня, – уныло подтвердил дядя Валера.

– Ну, вот. И думайте, – волшебный Юлькин чайный взгляд был строг, но справедлив.

Дядя Валера кивнул. И покосился на зажатую в кулаке пачку.

Тётя Нина благоухала. На каком-нибудь поле войны она скосила бы своим появлением армию – не только противника, но и свою, и так вышла бы ничья.

И историкам бы было очень скучно. Присевший у её ног Колобок широко, с поскуливанием зевнул. За обшарпанной, некогда жёлтой скамейкой раскинулись клумбы. Юлька спросила у тёти Нины глазами: «Можно?». Тётя Нина подвинулась. Денис сделал вид, что он тут, у подъездной двери, просто так топчется. Якобы не при делах. Под подвальной дыркой стояла пластиковая миска.