Трезвая Сибирь

И это к вам, жители Аскизского района, к вам, Михаил Алексеевич Саражаков из XIX столетия обращается великий мыслитель Лев Николаевич Толстой: «Если сцепились рука с рукой люди пьющие и наступают на других людей и хотят споить весь мир, то пора и людям разумным понять, что и им надо схватиться рука с рукой и бороться со злом, чтобы и их детей не споили заблудшие люди.

Пора опомниться!»

1998 г.

Пьяницы о трезвости

Изрядно уж наслышаны мы о том, что столпы великие нашей культуры и многажды, и реклкамно-смакующе пописывали и поговаривали в отношении вин да водок, по поводу кайфа, оными вызванного, а также в связи с ему сопутствующими приключениями…

Но ведь вели речь великие и о трезвости тоже, а иные из них даже поднимали свой голос в защиту трезвости, и порицали, клеймили ядоторговцев! Причем, что также представляется немаловажным, о кайфе они писали в юности, а о трезвости – в годы зрелые.

Вот, всеизвестный Омар Хайям, которого так любят цитировать защитники пьяного образа жизни:

Хоть всюду обесславлен им, с вином

До смерти не расстанусь нипочем!

Дивлюсь виноторговцам: распродавши

Вино, что купят лучшее потом?

В учености – ни смысла, ни границ.

Откроет больше тайный взмах ресниц.

Пей! Книга Жизни кончится печально.

Укрась вином мелькание границ!

Все царства мира – за стакан вина!

Всю мудрость книг – за остроту вина!

Все почести – за блеск и бархат винный!

Всю музыку – за бульканье вина!

Но приходит зрелость лет, и на смену спесивым, самонадеянным, юношеским писаниям приходят совсем иные строки:

Дураки мудрецом почитают меня.

Видит бог: я не тот, кем считают меня.

О себе и о мире я знаю не больше

Тех глупцов, что усердно читают меня.

Как жаль, что бесполезно жизнь прошла,

Погибла, будто выжжена дотла.

Как горько, что душа томилась праздно

И от твоих велений отошла.

Я раскаянья полон на старости лет.

Нет прощения мне, оправдания нет.

Я безумец, не слушался божьих велений —

Делал все, чтобы только нарушить запрет.

Так Хайям писал на склоне лет. И это один аспект проблемы.

На другой аспект этой же проблемы указал историк В. М. Ловчев: «Позиция лирического героя автора и позиция самого автора – „две большие разницы“» [1]. Более того, и само вино в четверостишиях Хайяма является, главным образом, вспомогательным поэтическим средством раскрытия сущности лирического героя.