Трезвая Сибирь

Кстати, в этой связи мне представляется более чем странной цитата из Истории всемирной литературы: «До нашего времени дошло около двух тысяч рубаи, приписываемых Хайяму, но с относительной уверенностью можно отнести к Хайяму не более ста рубаи» [4]. Интересно, на чем основывается эта «относительная (?!) уверенность»? И как понять само это словечко в весьма серьезном научном труде – «относительная»? Уверенность относительно чего?

Из словаря Ожегова мы знаем, что «относительный – не безусловный», а «безусловный то же, что несомненный».

Следовательно, вышецитируемую фразу мы вправе прочитать следующим образом: «До нашего времени дошло около двух тысяч рубаи, приписываемых Хайяму, но с сомнительной уверенностью можно отнести к Хайяму не более ста рубаи»

Далее, обратимся к творчеству А. С. Пушкина, который в свои 25 лет писал, а мы в свои 12 – старательно наизусть заучивали:

Выпьем, добрая подружка

Бедной юности моей,

Выпьем с горя; где же кружка?

Сердцу будет веселей.

И в эти же лета – в «Вакхической песне»:

Подымем стаканы, содвинем их разом!

Да здравствуют музы, да здравствует разум!

Велика ль польза для разума от алкоголя – яда нервно-паралитического действия – заметить человеку наблюдательному не сложно. Именно это и сделал в свое время автор сатирической книги «Корабль дураков» (1494) немецкий писатель, сын трактирщика Себастьян Брант:

Все стали бы мудрей вдвойне,

Будь капля мудрости в вине.

От того-то и Александр Сергеевич, но несколько позже, скажет: «Человек пьющий ни на что не годен», а всего лишь через три года после «Зимнего вечера» – в 1928 году – напишет:

Напрасно, пламенный поэт,

Свой чудный кубок мне подносишь

И выпить за здоровье просишь:

Не пью, любезный мой сосед!

А возьмите такого «пропагандиста пьянства», как Сергей Есенин, чья поэзия буквально вся – осуждение алкоголепития, как поведения постыдного, хотя и вынужденного. Гимнов отраве он не писал! Пьющий Сергей Есенин, будучи рабом алкогольной зависимости, не холуйствовал, не прославлял это рабство, как иные наши современные поэты, но осуждал его:

Был я весь – как запущенный сад,

Был на женщин и зелие падкий.

Разонравилось пить и плясать

И терять свою жизнь без оглядки.

* * *

Снова пьют здесь, дерутся и плачут

Под гармоники желтую грусть.

Проклинают свои неудачи,

Вспоминают московскую Русь.