Томление духа

Поселок устроился вокруг зеленого острова, и сам этот «остров» покрылся сетью тропинок.

Мать едва тащилась за сыном, так что Ножовкин теперь притормаживал, поджидая.

Миновав парк, с остановками, они вновь оказались в поселке – среди частных домов. Впереди маячила дюжина двухэтажных брусчатых домов со всеми удобствами. Ножовкин всё так же шагал впереди. Мать шагала за ним тяжело, со свистом гоняя воздух:

– «Шанхай» видишь? За ним поля…

Добравшись до огородов, мать открыла калитку в заборе и повела за собой через участки, кое-как огороженные.

Она норовила теперь шагать впереди. Под конец они перелезли через трухлявые жерди – и вот он участок.

Мать подошла и стала разбирать ворох ботвы. Под ботвой оказался кусок рубероида, под ним картошка россыпью.

На соседнем участке какой-то мужик крыл крышу новой бани.

– Я у вас кусочек взяла! – призналась мать. – Картошку прикрыть! Может, ругаться будете?!

– Не беспокойтесь! – крикнул мужик. – Раз взяли, значит, надо было!

– Я всегда так оставляю, – шепнула мать.

 – Не на себе же ее тащить. А так я зарою ботвой, а потом привезу. Мне Иван Гуськов возит. Привезет и скажет: «Вот и приехали, а ты боялась…» А я говорю: сколько возьмешь!? «А нисколько, говорит, не надо! Коню на овес – и хватит!»

Материн голос звенел.

– Постарел, наверно?

– Не мало-то! Какой был, такой и остался!

С дороги вдруг донеслось знакомое «тпру-у», и старый возница в светлой изношенной робе слез с телеги.

Ножовкин подошел к нему.

Они обнялись. Дед пыхтел в ухо:

– Приехал всё-таки, Сережка! А мать не верила. Опять, говорит, обманет.

Вдвоем они убрали жерди, и лошадь потащила пустую телегу по рыхлому огороду. Возле картошки она встала, потянулась мордой к траве у забора.

Ножовкин с матерью теперь набирали картошку в ведра и высыпали в мешки.

Гуськов ворчал, улыбаясь:

– Сказал, что подъеду, а они тут копаются…

Мать оборонялась:

– Ты раньше приехал, чем обещал.

– Ничё не раньше.

Как раз, – говорил тот.

Он поднял с земли картофелину и бросил в ведро. На другой руке у него не хватало нескольких пальцев: в детстве он подсказал старшему брату, где надо рубить топором.

Мешки вскоре наполнили, Ножовкин закинул их в телегу. Лошадь напряглась и пошла к дороге. Городьбу привели в прежний вид, и дядя Ваня, заставив всех сесть в телегу, забрался сам и тронул коня. Чё тут везти-то. Пять мешков всего.

Мать сидела с ним впереди.