Вечность придумали осенью

Собрался я тоже на дачу поехать, ну там лопатой помахать да и вообще – воздух свежий, лес, всё такое. Подоздоровиться, значит. Взял всё, что надо, с запасом, чтобы потом в магазин пьяным не ездить. Потому что не люблю я пьяным за руль садиться. Неправильно это. Потом виноватым себя чувствую. На следующий день. В общем, я о чём – выезжал вроде на дачу. Смотрю, а я уже к гаражу подкатываю. Своему гаражу, то бишь. Не к этому.

Он ткнул в удаляющееся за спиной пространство зажатой в кулак рукой с вытянутым большим пальцем.

Словно показывал кому-то, находящемуся на отполированной крыше его «Шкоды» и умеющему видеть сквозь тонкий металл и велюровую обивку, что всё в порядке. Или показывал то же самое кому-то повыше.

– Такое дело, – продолжал он, – как вышло, сам не понял. Так главное, разворачивайся и езжай, куда ехал! Чёрта с два. Вот и проторчал там до вечера. Втулка ещё эта дурацкая…

Я уже начинал чувствовать себя неловко. Будто нечаянно стал свидетелем, как кто-то беседует сам с собой, будучи уверенным, что вокруг ни души.

Или если, увидев со спины и в полумраке, кто-нибудь перепутал бы меня с другим и начал рассказывать то, что имеет смысл и ценность только для них с его воображаемым собеседником. Нужно было внедряться в разговор.

– Так и не подоздоровились? – нехотя зашёл я в случайно оставленную им приоткрытой дверь диалога.

Он одобрительно посмотрел на меня.

– Да как же нет?! Отдохнул отлично! У меня же всё с собой было. Правда, никого из пацанов не нашёл.

Но Андреич, сторож местный, точно никуда не денется. Да и куда ему деваться? И, главное, зачем? Гаражный комплекс немаленький, редко бывает, чтобы у кого-то в багажнике бутылка не завалялась.

Я попытался представить «пацанов», вскользь упомянутых в этом красочном рассказе. Образы получились, пожалуй, чересчур характерными.

– В общем и целом отдохнул отлично! – резюмировал он. – А всё почему?

Вопрос заполнил тесное пространство салона. Когда стало очевидным, что отвечать на него не собираются и, того гляди, сделают риторическим, он попытался было выбраться наружу, но, не сумев пробиться сквозь закрытые стёкла, в конце концов смирился и безнадёжно повис в пыльном воздухе.

Мой водитель, тем не менее, смиряться не спешил и каждые пару секунд пытливо поворачивал голову в мою сторону.

За миг до того, как ситуация приобрела бы явный оттенок гротеска и даже постмодернизма, смириться решил я. Только постмодернизма мне и не хватало сегодня.