Свет и тени религии рода

Чем-то важным и нужным. Наполнится. И жизнь продолжится. Но… тех, кто хочет получить свободу, я хочу спросить. Готовы ли вы потерять свою мать? Да… Будет много всего. Много всего нового. Но… вы готовы пожертвовать мамой?..

Подумайте…

………………………………………………………………………

И вот она умерла… Мама

А что я чувствую… Да, ничего. Вот умерла мама. И все мы (ее дети, внуки, правнуки) этого ждали. Правнуки, конечно не ждали, но были в курсе. Семь лет она боролась и… под конец устала. Перестала вставать, есть и говорить.

А переставать говорить нельзя. В этом наша жизнь.

А что теперь? Начну вспоминать, как было. Там в воспоминаниях она ещё жива. А тут только окоченевшее тело. Её… мою маму… берешь за руку… А, она холодная. Как так? И с этим как-то надо смирится. Ничего… Ничего с этим не смирится. Наверно. Я раньше никогда не терял маму. Это бывает только раз и к этому надо быть готовым. А как быть готовым? Этому же не учат. Нет такого предмета «мамаумерлаведение». Поэтому один раз и каждый раз по-своему.

Окоченевшее тело и ты. Вот и думай. Вот и вспоминай. Как она учила меня ходить рысью. Как кони… Мне четыре. Ей двадцать семь. И мы с ней скакали. Скакали… Потом начались разные Третьяковки. Боярыни Морозовы. Явленияхристанароду. Тогда я был уверен, что это одно слово. А было и то, что она меня первый раз назвала "Кириллпалычем". А мне лет десять. Она, может быть и не хотела. А я запомнил. Кирилл Павлович…

С первым понятно… Со вторым… Так это ж мой папа. Только в сорок лет мы о нем заговорили.

Просто заговорили. Просто он для меня воскрес. И то, что я жив до сих пор, спасибо ей и ему. Ладно… когда совсем недавно это случилось, многое вспоминается. А зачем? Зачем это все вспоминать? Затем, что я не смогу смирится с этим окоченевшим трупом. Ведь, этот труп – моя мама. Была… только… что… Теперь надо перестраивать все коммуникации. Искать новое вдохновение… Вдох нового.

Мама… Я люблю тебя… И ничего с этим поделать не могу. ………………………………………………………

Папа тоже может быть беспомощным

"Папа больше не отец… " Ник Рок-н-ролл.

Вторая неделя бездействия и бессилия. Вот окно, к которому, если подойти… если смочь подойти, можно увидеть город. Небольшой провинциальный город. И этот город думает, что ты лузер. Никчемный неудачник. А ты сам не очень этому возражаешь в сердце своем.

Вон там большой частный дом. Очень большой и очень частный. А сверху он маленький. Но и это не успокаивает. Немножечко усыпляет.