Алфавита

я наблюдаю алфавит,

мне речь его покой внушает

и, тишину не нарушая,

течёт и русло наполняет:

живое, жидкое, журчит…

Я

я из тех людей, что за словом не лезут в карман.

если бьют, то не в бубен – а в перепончатый барабан,

жестяной барабан, – но могут сыграть на горне.

а долинному климату предпочитают горный.

из тех самых людей, что с Бродским ведут бои.

собирают мгновенья, краткие – но свои.

поутру в детский сад отводят чужих детей

и живут без страстей.

слово «ответственность» в корне содержит «ответ»,

значит, Бог безответственен, если в небе ответа нет,

только звёздное просо в чугунном котле небосвода?

это и есть свобода?

если мощь всех космических сил в сумме равна нулю,

то за эту цену я ничего не куплю,

как не купишь мусор или стакан бомжа,

или удар ножа.

резюмирую: мне говорить не лень,

но от слов моих с лиц навсегда исчезает тень,

и, палимый безжалостным Солнцем, стоит человек, как лопух,

и проклинает слух.

чтобы дело иметь, его надо ещё возбудить.

перед тем, как уснуть, не забудьте себя разбудить.

паспорт в брюках носить – совсем не синоним «быть».

эта рифма – глагольна,

но она так легка, что немыслимо не продолжать.

есть четыре клыка, чтобы пищей себя ублажать,

есть язык, чтоб его за зубами держать,

дабы не было больно.

быть – болеть, анальгетики не при делах.

быть – и выть, и испытывать жуть и страх.

наблюдает зрачок, только сузясь,

бездну жизни, сознания ужас.

Январь

вот по стеклу узор ведёт рука:

он матовый, он – хлопья с потолка,

Вивальди написал метель в столице,

всё вьюжится – в себя вжимают лица,

все соучастники толпы, зимы и вьюги.

вокруг – другие: вот тебе и други,

другие – отречения столпы,

другие – декабристы. государь

их гонит от себя в седые дебри,

где бреют головы, где роют землю вепри,

где – вечно – наступающий январь.

Ютуб

вот женщина врывается в ютуб,

она стреляет в них из пистолета,

они украли жизнь – весну и лето,

а смысл кончился, он больше ей не люб,

течёт слюна из поврежденных губ,

в желудке переварена котлета,

но пуля в лоб – лишь точка для поэта.

ты с пистолетом входишь в этот клуб,

клубок из змей, шнурков и проводов,

и ты – как пионер: всегда готов

любить, страдать и умирать за это.

Юродивый

ты сам не знаешь, что ты хочешь,

куда глядят твои глаза.