Алфавита

Луна тревожит их:

не с той ты,

непростой

твой выбор,

ты не стой!

и не молчи!

ведь той

не нужен ты,

ей путь – на юг,

и нежный юный друг

ей шепчет:

«ты не стой,

приляг со мной

на плед

и успокой…»

а я им: «нет!»

они глупы.

да что с них взять – цветы:

цветут и соком липких губ пленяют пчёл.

со мною ты,

и я с тобой —

в мороз и зной.

но сам всё это про себя прочёл,

и разомлел

от жара

чёрных тел

в вечерней неге тёмно-золотой.

Целовальня

пусть сознание струится

через зеркало фрактально:

я смотрю и проникаю

в твоё сердце моментально.

я пойду на колокольню,

я найду там целовальню,

мне сегодня очень больно:

я влюблён маниакально.

Цветочки

её взгляд пробирает тебя насквозь,

но бежит он вскользь, по своей орбите.

лето, вроде, вчера только началось,

а глядишь вокруг: да оно в зените.

ты сидишь один, ты сжимаешь трость.

я останусь тут, ну а вы – живите.

когда люди пишут, то строят мост,

на латыни ли, на санскрите ль.

когда люди пишут – они орут:

запятые, тире, тире да точки.

мать-и-мачеха лбом пробивает грунт,

чтобы что? – чтобы жёлтенькие цветочки.

Цветовод

ты так восторженно распахнут

навстречу людям и мечтам,

твои усы цветами пахнут,

которым ты названия дал:

фонтаном бурным кундалини

куст гладиолусов назвал,

волшебной пляской диких линий

ты лилии именовал.

наречена ромашка смехом,

улыбкой ландыш наречён,

пион чванливый, вот потеха,

прослыть пижоном обречён.

круглоголовый одуванчик

зовется просто: шаролюб.

отныне василёк – шаманчик,

жасмин – прикосновение губ.

физалис – рыжий лис хвостатый,

а колокольчик – «динь-динь-дон».

пусть жёлтый шхмель и шхмель мохнатый

сольются в имени одном.

поэт цветов, знаток созвездий,

переписавший словари,

спеши любить, ходи и езди

и землю заново твори!

Цайтрафер

вот первый снег,

таинственный пушок,

он падать не спешит,

он вставил ногу в стремя,

и требует одну – на посошок.

цайтрафер, парвеню, электрошок,

прикосновеньем охлаждает темя,

он замедляется, поскольку нас полно,

и нет причин быстрее лечь на дно:…

ткёт бытие событий полотно,

и нитями мы все в нём суть одно,

и – некуда спешить,

ведь все мы – время.