Дети сакморов

Никакого языка не хватит с это тряской и прыжками!

«Так вот… О чём я?»

– Здесь сворачиваем! – заявил Апофиус и властным жестом римского сенатора протянул руку вперёд.

– Сюда, Сергей! Запах, дивный запах манит меня!

Сергей, кроме кисловато-терпкого запаха крапивы и горького – чертополоха, иного не слышал. Что такая гамма запахов в воздухе витала, то было не удивительно. Места глухие начались, и крапива по обеим сторонам от дороги качалась уже в рост человека, скрывая буйной зеленью своей покосившиеся древние заборы, сбитые из жёлтых досок, тёсаных в прошлом ненастном веке.

Удивительно было, почему дух такой запах считал дивным и почему крапивный аромат его куда-то манил. И куда он вообще может манить?

«Так вот…» продолжил Сергей прерванный ход мысли. «Если он такой необыкновенный, могущественный и даже я бы сказал богатый чело… Существо, в общем, такое обеспеченное, так чего мы вообще мучаемся? В электричку пробрались без билета, пробираемся в какие-то глухие места? Конечно, кто этих духов знает, какая там у них логика и есть ли она вообще.

Но не понятно, совершенно не понятно, зачем же так долго колесить, если, имея деньги в кармане, можно легко вызвать такси, которое не то, что в эти места, а и в саму Рязань привезёт, а за доплату – и в Саранск, и в Пензу. И остановиться можно по дороге, чтобы покушать. То есть путешествовать с полным комфортом. А этот жмот потусторонний по вагонам грязным меня таскает, голодом морит! Или…»

Озарённый неприятной догадкой, Сергей приоткрыл рот от удивления и вот так, с приоткрытым ртом, секунд десять продолжал путь.

«…он от кого-то скрывается? Следы запутывает? А я с ним…»

Он догнал духа и подёргал его за рукав побелевшей местами и местами порозовевшей от пропитавшего её пота майки.

«Надо же, духи потеть умеют! Ещё бы, при такой комплекции!»

– Скоро придём, терпи! – не поворачивая головы, бросил дух.

– Уважаемый, – стараясь придать голосу надлежащую (по его мнению) развязность нараспев произнёс Сергей.

 – А чего же это мы при неограниченном финансировании с таким неудобствами путешествуем? В общественном транспорте, в тесноте и духоте. И живот подводит от голода. Обед давно прошёл, между прочим.

И, демонстративно сглотнув слюну, добавил:

– Очень давно!

– Какие же неудобства! – удивлённо воскликнул дух. – Всё очень даже удобно! Очень даже!

И вдруг резко встал. Как вкопанный.

Повернувшись к притормозившему спутнику, заглянул пристально ему в глаза.