Метод ненаучного врачевания рыб

К нему поспешил Профессор с неловкостью человека, давно ведущего сидячий образ жизни. Мой друг взялся спереди, а незнакомец – сзади, и эта странноватая процессия двинулась в сторону главной мусорной кучи, которую давно бы уже подожгли, если бы не дорогие гости. Помню, женщина с лисой на плечах оценила комичность ситуации, в которой оказался Профессор, ее сосед по заоблачной выси, и подарила ему веселую ироничную улыбку. При этом она ни разу не взглянула на Мишку. Она существовала сама для себя, и наш директор сразу приуныл, когда понял это.

Была ли она красивой? Прежде всего, она была недоступной, и уже по одному этому факту разбираться в ней дальше казалось пустым занятием.

Итак, Мишка с Профессором потянулись за угол. Среди всех присутствовавших только между этими двумя, по разные стороны носилок, существовала некая связь, отдельная от всех. Будто они только что посмотрели один фильм. Я смотрел в просвет витража и видел там вот что: наш директор принадлежал даме под вуалью, та, в свою очередь – неловкому Профессору, который был загружен под завязку Мишкой, а Мишка принадлежал мне, затаившемуся стороннему наблюдателю.

Исчезнув из моего поля зрения, те двое с носилками больше не появлялись, и вскоре дама в сопровождении Николая Потаповича тоже потянулась за ними. Они ушли – я имею в виду гостей, ту нездешнюю пару, а я продолжал по инерции смотреть в пустой, прилизанный метлами двор. После их ухода в душе у меня поселилась тоска по жизни в другой системе координат, где, например, Николай Потапович, наш бог и повелитель, может оказаться всего лишь малозначительной фигурой в потертом пиджаке и не более того.

Те двое, сами того не ведая, приоткрыли мне какой-то секрет в устройстве бытия. До их появления во дворе интерната я понимал мироустройство как бесконечную очередь в жаркий день к тетке, торгующей мороженым. Тебе словно под большим секретом показали борцовский прием, с которым ты станешь непобедимым. Секрета я не понял, но от этого стал еще более заинтригован ими.

Спохватившись, я бросился вниз по лестнице, к парадной. Я открыл дверь и вышел на крыльцо с видом поэта-лирика. Изнутри меня колотило дрожью охотника.

Они стояли у ворот и прощались – Мишка, Профессор, директор. Улыбаясь, Профессор что-то говорил моему другу и на прощание потрепал Мишку по кепке. Ко всему равнодушная дама была за воротами, стояла возле черного автомобиля, поджидая своего спутника, который уже спешил к ней.