Главный переход

Сторож с интересом пустился разглядывать деревянные стулья с выгнутыми спинками, ситцевые занавески с растительным рисунком, полочки с банками «Рис», «Гречка», вазочку на столе, тлеющий оранжевым светом ночник на ножке, явно превосходивший по возрасту висший над ним абажур.

Дядя Лёша отъял ночниковый кусочек солнца от бело-сиреневатой клеёнки и посветил под стол. Всё шло неплохо: под столом, от стены и до ножек стульев, тянулся серенький силуэт, тонкий, но, очевидно, мужской. Вызволитель посмотрел на часы: ждать оставалось четыре минуты.

Морально подготовившись, он вылил содержимое флакона по периметру души, и от пола, как в прошлый раз, пошёл пар, правда, без того жара, какой возник при оживлении Зои. Вдох-другой, и перед «гостем» возник мужчина лет сорока, компактный, худощавый и невероятно бледный. Голова его отличалась лёгкой взъерошенностью, светлые голубые глаза сияли над пиджаком – тёмно-синим, запачканным мелом.

– Вы от Иеремиилы?

– Да, не волнуйтесь.

– Виктор Игнатьев, учёный.

 – Мужчина протянул руку.

– А отчество ваше – Фомич? – Пожав ему кисть, сторож подумал: «Надо ж, прохладная».

– Зовите меня просто: Виктор или Игнатьев. А вас как?

– Алексей Потапов.

– А по отчеству? Нет уж, позвольте, вы мне в отцы годитесь.

– Степанович.

– О, Алексей Степанович! Пойдёмте-с друга моего вызволять.

– Какого ещё друга? Я ничего об этом не знаю.

– Ну я вас прошу, пройдёмте сюда. – Игнатьев потянул дядю Лёшу в сторону ванной.

В тот же момент из дальней комнаты донёсся кашель.

– Нет, Витя, пойдёмте скорей на выход.

– Алексей Степанович, ах, как же вы не понимаете: друг мой.

– У меня больше жидкости нет волшебной.

– А это что из кармана торчит? Целый пузырь!!!

– Случайно прихватил с собой! И он для следующей души!

– Вы только капельку истратите!

И они очутились в ванной.

– Посветите, да посветите же в ванну, – настаивал Игнатьев и сам взял из дяди-Лёшиных рук фонарь. Посветил в ванну, где обнаружилась бледная голубоватая тень.

– Капните на него, пожалуйста, это мой друг.

– Игнатьев, да какой ещё друг? – снова спросил дядя Лёша. – Мне Иеремиила ничего не говорила.

– Понятное дело, она и не знала, ну капните! Что вам, жалко?

– О, Боже! – И вызволитель капнул на тень.

Из ванны пошёл синий дым.

– Что это?

– Не бойтесь.

Дым сгустился над эмалированным бортиком, и вызрело нечто, оставшееся сидеть на бортике.