Главный переход

– Ну как вам объяснить? На этом корабле плавают те, кто… э-э-э… ну как вам объяснить? Кто в Бога не верил, но заслужил чего-то… такого…

– Как это?

– Так. Неплохие люди, но не обретшие… Ну вы ж понимаете.

– Но вы сейчас, по-моему, в Бога верите.

– Верю, конечно. Да и на корабле неплохо. С нами плавает замечательный ангел, он и велел мне передать записку.

– Ну хорошо, а…

– Может, вам всё устройство мира подробно изложить?

– Можно.

– Можно… Как будто бы я знаю… Послушайте, меня ждут. И мне здесь не нравится.

– А что внутри корабля?

Женщина испугалась, попятилась.

– Что с вами?

– Вы бы ещё спросили, как там в раю.

– А что, у вас внутри корабля рай?

– Какая вам разница? У нас там мир. И покой. Вокруг вот что, – и она кивнула в сторону чернеющего пути, – а мы – там.

Корабль вновь пробасил, из кормовой трубы повалил густой пар.

– Зовут. Передайте Мише, что я его очень, очень люблю. Но он заслужил большее, нежели я, поэтому… Поэтому не увидимся, наверно.

– Странно. Всё это странно.

Мишина мама пожала плечами, всхлипнула и, моментально спустившись с насыпи вниз, открыла узенькую дверцу свою. Оглянулась. Помахала дяде Лёше и шагнула внутрь.

Взгляд вызволителя прошерстил весь корабль и не нашёл альтернативных дверей. Одни лишь каютные окна. Они уютно золотились или спали, отражая свет фонаря. Корабль сделал предупредительный сигнал об отплытии и тронулся с места.

Опять лицо обдал прохладный солёный бриз, и сторож, провожая глазами корабль, подумал, что сам не отказался бы вечно плавать на подобном судне.

Чудо, с достоинством, скрылось в нечистой мгле, пробасив пару раз напоследок, и только тихий свет и шлейф морской свежести длились какое-то время здесь, в этом мире. А после – и терпкая тёмная хмарь, и запах – взяли своё, и вызволитель понял, что замерзает.

XI. Призрак с улицы Гиляровского

Выйдя на привычную и более-менее светлую Пантелеевку, он достал из носка полученные от Мишиной мамы предметы и пустился рассматривать их.

Бутылочка имела классический вид и грела ладони, а жидкость внутри золотилась, готовая оживить следующую душу хоть сейчас. Положив ценность в карман, развернул вчетверо сложенную бумажку с инструкцией. В ней значилось следующее:

«Индустриальный проезд. Заброшенный деревянный дом у железнодорожного переезда. Софья Львовна. Умерла в 1949 году. Вызволение должно состояться в ночь со 2-го на 3-е июня. Удачи Вам. Иеремиила».