Тысяча пятьсот рубаи

Во Вселенной других измерений так много,

По сравнению с ними наши – мелкая вошь.

42

Каждый день поднимаюсь я на эшафот,

Где палач свою жертву несчастную ждёт,

Но меня всякий раз он живым отпускает,

Говоря, что ещё не настал мой черёд.

43

Я не знаю, как следует в обществе жить —

Донжуанить вовсю иль обуздывать прыть.

Но я знаю одно, если женщина просит,

Ты обязан её будуар посетить.

44

От всевластья безумцев корёжит меня.

Дураки коллективно треножат меня.

Если думать о мрачном я не перестану,

Мои мысли совсем уничтожат меня.

45

Какую бы мне враг не предлагал подмогу

За то, чтоб я плевал в Отчизну понемногу,

Ответ мой будет твёрд и прост, как пуля в лоб:

Я Родине своей не перейду дорогу.

46

Многовато грехов у меня —

Этим выручу грешников я:

Будут длиться на мне бесконечно

Разбирательства Судного дня.

47

Проживи этот день как последний в судьбе,

Предаваясь труду и разумной гульбе:

Ведь отмеренный срок молчаливый Создатель

Не открыл никому, в том числе и тебе.

48

У женщины достоинств очень много,

Их не вместить никак в границы слога;

Одно из них – когда она твоя,

То для других бывает недотрогой.

49

«Не смущаешься ты и не держишь под спудом,

Прах отцов придаёт прочность хрупким сосудам».

И сказал мне в ответ, улыбаясь, гончар:

«Я леплю из людей то, что надобно людям».

50

Я творю вопреки предпочтениям муз,

Небеса вообще мой не слышат комуз,

У издательств ко мне интереса ни капли…

Для Парнаса я, видно, избыточный груз.

51

«Любовь без разделения уныла», —

Так Пушкин написал довольно мило.

Для кобелей добавлю от себя:

Любви душа основа, а не сила.

52

С парой дев и вином проводил я деньки.

Наблюдая за мной, изрекли старики:

«Ты Хайяму не верь! Если б жил он разгульно,

Не создал бы вовек ни единой строки».

53

Рождаемся, живём и роль свою играем,

То адом нам грозят, то нас дурачат раем.

А есть ли ад и рай? При жизни мир иной

Хотел бы я узреть хотя бы глаза краем.

54

Много раз я стоял у судьбы на краю

И разглядывал бездну, как душу свою,

Только то, что я там разглядел, поражённый,

Даже после кончины своей утаю.

55

Живём как не живём и, скованные страхом,

Боимся умереть и стать навечно прахом.

Но в страхе смысла нет: трясись иль не трясись,

В итоге всё равно предстанем пред Аллахом.