Осколки моей души

Копьём любви, мой друг,

Мой славный, милый!

В прохладный вечер я тебя согрею.

Жара дурманит ум,

Я притворюсь дождём.

И тусклый свет луны унылой

Я разожгу немеркнущим огнём.

Я часть тебя. Я растворяюсь.

Уже не отражаюсь в зеркалах.

Но, чёрт возьми! Я всё ещё стараюсь

Себя не потерять, не раствориться в прах.

Не разлететься с бестолковым ветром.

И не осесть на выжженной траве.

Но растворюсь, как в омуте к рассвету.

А ты опять не вспомнишь обо мне.

Канаты тянули к краю

Канаты тянули к краю.

Я больше не понимаю,

Живу или умираю,

Или летаю.

И вечность в моих ладонях.

И грудь захлебнулась в стоне.

И воздух горячий до боли,

С запахом крови.

Я тихо молю – Пощады.

Я громко кричу – Не надо.

Я слёзы свои считаю,

Глотками прохлады.

Всё стихло.

Всё смолкло.

И даже ветер.

Разломлено расстоянье.

Потухли свечи,

Разрушив – канаты, сети.

И боги послали вечер.

И звёзды, как щёлк на плечи.

И скрипка мне сердце лечит.

Немного и я усну,

Любовь, отпустив свою.

В надежде смотря на время,

Чтоб снова попалась в плен – Я.

Чтоб снова стать угощеньем,

Отдав тебе душу мою.

Дождь на мокром стекле написал – Ждёшь!

Дождь на мокром стекле написал – Ждёшь!

Несколько строк на промокшем листе —

Ты не уснёшь.

На растопленный воск, отпечатками губ —

Вопрос.

Отчего столько лет до меня ты идёшь. —

И что ж?

Ни слезы, ни мечты, ни любви – Только

тихая грусть.

Только дождик немой у меня за окном —

И пусть.

Я устать не смогу, я прикована взглядом

к дождю.

Не могу не любить, только сердце своё

сторожу.

И всё жду! И всё жду! И всё жду!

В клетке…

Она в тебе, как в клетке, билась.

Хотела жить, богам молилась.

Тебя просила отпустить

На волю, в синеву, на небо,

Где в сером замке из дождя

За сотни лет, любовь твоя

Забыла истину и веру.

Забыла даже про тебя.

Её цветастый сарафан,

Тончайший шёлк с тесьмой из злата.

Теперь он весь покрыт заплатой,

Едва скрывая тело ей.

Как у преступника на плахе,

Рубахой грубой из потерь.

Венок рассыпался трухою,

И пеплом и твоей тоскою,

И засыпая ноги ей,

Топил в болоте мирозданья,

Навеки отобрав сознанье,

Обрекши на тюремный зной.

Она в тебе, как в клетке, билась.

Хотела жить, богам молилась.

Но ты нечаянной строкой

Любовь отправил на покой.

Мир тесен и мал

Мир тесен и мал.