Поющий пёс Глен

Появился специальный язык – тоже лоеры изобрели, как-то: допросы в темных подвалах, избиение железными прутьями, и другими тяжестями, неважно чем, но впрямую угрожающими их жизни. Я говорил – не было в 80-х годах железных прутьев. Один лоер мне показал на шкаф с делами и многозначительно добавил – теперь были… История лгала уже не в первый раз. Правда – это не то, что было на самом деле. Пока я был здесь, там на родине убили двух моих талантливых подчиненных, а ты мне написала, что наш Пашенька тоже в опасности и в какой-то момент я что-то понял… я понял, что правда – это категория, которая живет в человеке, на которого еще не нажали.

Когда те, кого любит человек – в безопасности. Если же в опасности… может быть, нет такой моральной категории, может не быть…

– Почему же? Нас же по-настоящему преследовали, других же на самом деле не преследовали! Почему же мы не виделись пять лет? – переспросила она…

– Я еще не могу ответить, мне пяти лет мало чтобы понять. Я думаю, проблемы были не только у нас, но и у них – у Штатов.

Просто они пытались решить свои и выдать их за решение наших, это называется ostensibility. Я думаю, что это добрая страна… но, чтобы решить свои проблемы она пойдет на все, так что добрая – очень условная штука… Ну, теперь мы подумаем вместе.

В этот момент Максу одновременно попался на глаза спидометр, на нем было 90, и открытые глаза жены – она не спала, неизвестно, как долго. Макс убрал ногу с акселератора и замолчал… Жена вступила с того же места на котором заснула:

– Глен родился в день, когда ты перелетал через Атлантику пять лет назад… Ты знаешь, когда мы летели над океаном, я думала о том, что 5 лет назад ты так же перелетал… а знаешь, Глен летел в багажном отделении, в клетке.

Ему ведь тоже пять лет. А в Одессе он нас на самом деле защищал. И его все боялись. Он, знал, что его боятся, знал и очень гордился. Ему вкололи укол, чтобы он легче перенес полет, но он чувствовал унижение…

– Откуда ты знаешь?

– Я чувствую… Вокруг не было меня, не было Паши, а вместо нас – чемоданы и ящики… Когда ему вкололи снотворное, он начал бороться со сном.

Как он мог уснуть? Кто тогда защитит меня?! Меня даже не засунули в клетку, представь его ужас…

– Все же, откуда ты это знаешь?

– Знаю, просто у Глена такой афганский характер. Его никогда не берет снотворное, его вообще нельзя принудить… ты еще узнаешь…

В зеркале заднего вида появились еще два заинтересованных глаза…

Глава 6.