Улыбайся мне

И пока не растают в дымке памяти берега,

Я согласна на постоянство.

Вирус и мы

Жаром разгорячённый твой лоб.

Прохладная нежность моей руки.

Выпитый весь до капли озноб.

Вместо ребра – вживлённые мотыльки.

Кажется. Нет, так оно и есть.

Я всемогущая для тебя, с тобой.

Такой большой, а умещаешься весь

Там, где самое несказанное плещется, как прибой.

Скоро – какие-то две луны.

Близко – как никто никогда не дышал.

Разом избавит от хвори и глаз дурных Двуединая панацея – твоя и моя душа.

«…и вот, представляешь, бац! – и первое февраля…»

…и вот, представляешь, бац! – и первое февраля,

И по-прежнему кружится и не поменялась местами с небом земля.

И хлеб вместо камня на сердце и на столе,

И пальцы в меду и в чернилах, и шампанское в мыслях и в хрустале.

А ведь совсем недавно казалось, что – пропасть, край.

Полыхала бессонница, и отчаянье шло, как Мамай.

Спайки в памяти так болели, что не приподнять руки,

И по дому шастали стылые злобные сквозняки.

И вот, представляешь, бац! – и скоро повеет весной.

И я даже в неё поверю, ведь ты неизменно со мной.

И рифмы распустятся, как шиповник на битом стекле…

…представляешь, как мало мне нужно в этом нашем с тобой феврале.

Карантин

Через фильтры и титры глухо запертых на засов границ,

Через железный занавес заражения, что повесил вирус,

Я тебе улыбаюсь под маской бесчисленных разномастных лиц,

А ты ко мне тянешься из ожидания, из которого так внезапно вырос.

Мне не страшно вышучивать подступившую к шаткой оградке смерть.

Пену дней поглощает готовый на всё, что смывается, рукомойник.

То ли кошка ступает неслышно, а то ли идут уже отпереть?

И как в детстве запутались, кто тут теперь казак, ну а кто разбойник.

«Стоп-машина в самом шаге от обрыва…»

Стоп-машина в самом шаге от обрыва.

Новый поиск запустил вселенский браузер.

Продолжению не бывать без перерыва,

И поэтому наш мир сейчас на паузе.

Передышка, перемирие, тайм-аут.

Загляни в себя, там смерть и воскресение.

Ты ветрувианский человек, пока тут

В золотом находишься сечении.

Чтобы Богу заглянуть в лицо,

Нужно сохранить своё лицо.

«Мутновидящим небесам не до бирюзовых и синих прибрежных строк…»

Мутновидящим небесам не до бирюзовых и синих прибрежных строк.

Растаможенные прожекты улетают с острова на материк.