Опыты литературной инженерии. Книга 2

Но пароход наш – чистое золото! Пойдем на Каспий, мы ему копоти-то дадим. Есть такое задание, заодно и на максимальный ход его проверить. По бумагам должон тридцать три узла давать! Ты представляешь?

– Нет, не представляю, – искренне ответил Ваня.

– То-то, – миролюбиво заметил «дед». – Тридцать три узла это, братишка, не кильку насосом качать, а флаг страны демонстрировать. Это не корабль – ветер!

Старпом, который уступил Ване часть своей каюты, вернее, диванчик у переборки, практически не существовал. Забегая вперед, скажу, что потом Ваня видел его всего три-четыре раза за все плавание.

Старпом – смуглый горбоносый дядька, несмотря на жару, в чем-то наглухо синем, витал где-то рядом, но на глаза упорно не попадался. Зато капитан, у которого лицо было на треть краснее, чем у «деда», а голос на октаву ниже, царил на «Самуре» властителем и самодержцем.

– Боцман, на бак! – ревел он из ходовой рубки белугой или севрюгой, игнорируя громкоговорящую корабельную связь. – Отдать носовые!

И уже отдельно матросу-рулевому, но в той же тональности:

– Отводи корму, идолище, ты же мне весь подзор погнешь!

Ваня через короткое время настрополился в морской терминологии.

Но на тот момент значения слова «подзор» он не знал и ужаснулся, представив себе что-то вроде огромной подзорной трубы, которую зачем-то собирался погнуть нерадивый матрос. Капитан, перевесившись через ограждение мостика, пытался разглядеть что-то внизу и сзади. Из чего догадливый Ваня сделал правильный вывод, что «подзор» – это часть кормы корабля, плавно переходящая в днище.

«Самур» с достоинством вырулил на середину Волги. Турбина гудела с легким посвистом. Металл корабля мелко и почти незаметно вибрировал. Ваня метался с носа на корму, с кормы на мостик и оттуда снова на нос. С носа открывался бесподобный вид на красавицу Волгу. За кормой бурлила вода, вспененная мощными винтами. На мостике же, понятное дело, Ваня чувствовал себя одновременно и Христофором Колумбом, и Магелланом, и адмиралом Нельсоном.

Капитан благосклонно взирал на Ванины метания и даже разрешил порулить судном. Это был верх блаженства! На «Самуре» не было никакого штурвала со спицами, как это должно быть хотя бы по традиции. Вместо него из пульта, похожего на рабочее место диспетчера электростанции, торчали два хромированных поручня. С внутренней стороны каждого находилась большая клавиша. Матрос-рулевой сидел на вращающемся кресле и изредка слегка нажимал пальцами на одну или другую клавишу.