Опыты литературной инженерии. Книга 2

Похудевшие, сожженные солнцем, они вваливались в закуток Дрони, где на ящике от переносной радиостанции, приспособленной под письменный стол, наемный клерк ставил печати на командировочные удостоверения. После завершения обязательной бюрократической процедуры Дроня подводил очередного отощавшего товарища к заветному дальнему углу, откидывал полог маскировочной палатки и величественным жестом раскаявшегося Кощея предлагал загрузиться харчами по принципу «сколько сможешь унести».

Те годы были не очень сытными, поэтому спасатели по достоинству оценили благородство Дрони.

Правда, прозвище Кощей тут же прилипло к нему как банный лист.

Последний аккорд великой консервной эпопеи выпал на долю самого Дрони. В полном отчаянии он смотрел на упорно не желающую таять гору снеди. Утилизация не предполагала незавершенности.

Предпоследним уходил с Эльбруса Юра Мурадов. Парень крепкий и выносливый. Дроня запихивал в рюкзак Юры консервы с понятным упорством – чтоб не достались врагу! Неулыбчивый Юра сопел, но не противился натиску Кощея, так как у Юры было трое детей, а в магазинах более ничего не было, чем было.

Заботливо поддерживая Юру, готового упасть под тяжестью рюкзака, Дроня проводил его к выходу. И даже показал наиболее рациональное направление спуска в долину.

Пробил и его час: Дроня принялся упаковывать свой личный рюкзак. Оказалось, что он не успел подготовиться к этой процедуре морально, заботясь в первую очередь о друзьях.

Сейчас он сидел на полу и мучительно сортировал банки, стараясь найти верное решение, что брать, а что оставить.

Жил-был давненько некий осел у мудреца Буридана. О заслугах Буридана современному человечеству почти ничего не известно. Но буриданов осел прославился во веки веков: он сдох с голоду, разрываясь между двумя равноценными охапками сена. Аминь!

Судьба буриданова осла нависла над Кощеем, да и солнце начинало заваливаться к западу. Нужно было торопиться. Дроня, как кирпичики, вставлял банки в рюкзак, стараясь, чтобы между банками, как в кладке египетских пирамид, не пролезло даже лезвие ножа.

Покончив с основным объемом рюкзака, Дроня принялся за клапан. Туда пошли плоские банки итальянских сардин и эстонских шпротов. В завершение процесса для поперечной устойчивости Дроня распихал некоторое количество банок во все имеющиеся в наличии собственные карманы брюк и куртки. Не исключая накладные на рубашке.