Мотыльки и камни

Солнца жар, грациозность хромых

Листопадов —

Все исчезло, как сон, в роговицах

Темнеющих луж.

В них хранится тепло

Твоего говорящего взгляда,

Архитектор рельефов земных,

Провожатый потерянных душ.

«Обжигают слова в палантинах ночей…»

Обжигают слова в палантинах ночей,

Закутанные в тряпки кошмарных снов,

Осушают ликующей речи ручей,

Закрывая рты на засов.

Отражаются в озере времени дни,

Взгляд один через лунную даль —

Двум молчащим навстречу не обойти,

Ни в округу, ни вброд, ни в гать.

Всё, что сказано было друг другу давно,

В этом озере серебрится.

А несказанным озеру выстелет дно

Говорящая вещая птица.

Сердце, не плач

Перешагивает, переругиваясь,

Через тело любви толпа.

Сердце, хватит, не плачь, обуглилась

И травой поросла тропа

К тем печальным домам,

Где нет места нам,

Заскучавшим по светлому дню,

И надежда глядит невестой

На забытую волю свою.

Сердце, что тебе дать в утешение,

Колыбельную детскую спеть?

Неповинное, просишь прощения.

Крылья сломаны, не взлететь.

Бейся, черную кровь перемалывай

В остывающей меди зари,

Прорастай орхидеями алыми

На безжизненном теле любви.

Под первородной лаской страх

Звериным рыком обезличен.

Вся боль твоя – как кровь на топорах.

А утешения мои – звенящий щебет птичий.

«Я вернусь в воскресенье, под вечер…»

Я вернусь в воскресенье, под вечер, когда

Пустоглазые сумерки робко на землю ложатся,

В жидком свете фонарном звенят провода,

И, вальсируя с ветром, снежинки кружатся…

Снова встретимся мы, древнекаменный город.

Покривишься улыбкой лубочной

И ладонью холодной поправишь мне ворот,

Бесприветный, неласковый отчим.

Помнишь, ты мне велел – уходя, уходить

И не плакать над сердцем ранимым.

Помнишь, клялся меня навсегда сохранить

В безнадежности пустоши зимней,

Где толпа неприютных продрогших домов

Ожидает меня без особой тревоги,

Где распята стальная твоя нелюбовь

Костылями железной дороги.

Где на старый чердак ты убрал колыбель

И в сарае лежат мои книжки.

Где живет – да живет ли?

И где он теперь? – тот смешливый

Соседский мальчишка…

Где бездонной была глубина ручейков,

Где мой кот забирался на тополь…

Мне не нужно тепло золотых городов,

Я вернусь в свой гранитный акрополь.

Выходя из обветренной небом земли,

Не тебя мне молить о спасении.