НЕ ПРОСТО РАССКАЗЫ

В гостиную ворвались санитары и мигом растащили безумцев по палатам. Дискуссия закончилась.

И только Веня, отчаянно ворочаясь в смирительной рубахе и пуская изо рта пузыри, ещё до самого вечера выкрикивал:

– Бородино! Бородино! Бородино!..

ПОЛОВИНКА

Крепко обняв ненаглядную половинку, я расцеловал её пухленькие щёки и выскользнул из-под одеяла.

– Омлет? – сладко прошептала она.

– И кофейку покрепче.

– Ага.

Выйдя из душа, я навёл утренний марафет, надел брюки, идеально отглаженную рубашку, накинул галстук и поспешил на кухню.

– Милая, помоги пожалуйста.

Нежные руки прикоснулись к шее и по телу упруго хлынула горячая волна возбуждения. Мы встретились губами. Настойчивый поцелуй прервался лишь после того, как галстук лёг идеальным узлом. Лукаво улыбаясь, она стряхнула невидимую пылинку с моего плеча и показала пальчиком на стол.

Я с вожделением вдохнул аромат капучино, сделал глоток и накинулся на омлет.

– Вкусно?

– Божественно!

– Не опаздывай вечером.

– Работы много, но постараюсь.

– Не пожалеешь.

После завтрака мы распрощались в гостиной ещё одним долгим поцелуем.

Улица была пустынна. Так и не стерев с лица блаженную улыбку, я вырулил со стоянки, глянул на часы и решил, что ещё успею заскочить домой к жене.

ВИЗИТ

Утром опять заходил Пушкин. Хмурый, небритый. Ни тебе здрасьте, ни разуться. Плюхнулся в кресло и обречённо вздохнул:

– Что делать?

Я развёл руками.

Он молчал минут пять, чертыхнулся и ушёл.

Мается.

Да вот ещё и натоптал, прибирай за ним…

И слова поперёк не скажи.

Чуть что, к барьеру.

НА ДОСУГЕ

Собаки – зло. Шутовское, разумеется. Но всё же.

Кинется если, лучше сразу на дерево. Отдышаться и порядок. Хорошо. Теперь самое интересное. В глаза им смотреть. То, что лают-заливаются, слюной брызжут, лапами скребут – не важно. Глаза. Глаза главное. В них – тоска неизбывная. Сразу видно, не поймать в самом деле стремились, не укусить. Так, перебеситься. Размяться. А что не лежится-то? Откуда прыть дурная? Зло.

Хозяева (так они себя звать привыкли) странные. Беспокойные. И по дурости за тапки трясутся пуще всего. Я что, обоев не найду? А капризные какие – страх. Всё им не так. Щёки из-за ушей торчат – лежебока, рёбра из боков – паршивец. Колбасу стащишь – в крик. Спать ляжешь – кис-кис-кис. Определитесь уже!

Мелкая ничего. Глупая, понятно.