НЕ ПРОСТО РАССКАЗЫ

Да и бывают ли они вообще, свои-то?

Тут я сказать ничего не решился.

– Да, ладно, – дядька разлил остаток коньяка. – Забудь. Подумаешь, детство! Ушло и ушло.

Я взял стакан.

– Нет, – было так горько, что плакать хотелось. – Не забуду.

ТУТ И СКАЗКЕ…

Дед Емельян проснулся рано. И поначалу даже томительность в себе почуял. Ленивость, что ли. Встал, хлебнул бражки – полегчало. А скоро и бодрость в душе появилась, веселье молодецкое. Давненько, однако, такого не случалось.

Видно, лето на дворе. Из дому уж чёрте сколько не выходил.

А тут как раз и соль кончилась, и спичек в хате – полкоробка. Ну, дед бородёнку-то пригладил, натянул рубаху, лапти повязал, кушачок. И, как бы, к окошку задом повернулся, а передом, стало быть, – к печке.

Притопнул легонько и молвил:

По щучьему веленью,

По моему хотенью

Вези меня в лавку торговую.

И на тебе! Печь тут же вздрогнула, копоть чёрную выдохнула, приподнялась и… пошла. Дед едва-едва успел наверх вскарабкаться.

А та… через огород, забор смяла и на дорогу.

Из трубы дым, из поддувала искры. Всё честь по чести. Приосанился Емеля, едет, гордо по сторонам поглядывает.

Вот и город. А кругом – ох ты, батюшки! – ничего ж знакомого. Сплошь палаты каменные, крыши черепичные да заборы высоченные. В палатах окна, окна, окна… сплошь хрусталь. И надписи невиданные, заморские. А в небе и вовсе – птица летит… железная.

«Лихо! – дивится дед, – ужель времена так поменялись? Или указ какой вышел? А может басурманин лихой в наших краях разбойничает?»

Не успел в толк взять, что происходит, как, глядь, – посреди дороги молодец добрый стоит.

В кольчуге кожаной, ремнём с золотой пряжкой подпоясан и в шлеме, что белее снега. А в руке дубина полосатая. И он, молодец этот, дубиной своей приветливо так машет. Остановись, мол.

Дед и заикнуться не успел, как печь сама послушно в сторонку свернула и на обочине затихла.

Подошёл добрый молодец ближе.

– Сержант Иванов, – говорит. И спрашивает грозно: – Нарушаем, гражданин? А ну-ка, предъявите, так сказать.

Емеля на него с печки таращится.

– Чего тебе, служивый?

– Документики ваши. Водительское, страховку, паспорт транспортного средства и… – покосился на печку молодец, – разрешение на тюнинг имеется?

– Чего?..

– Попрошу выйти.

– Да как ты смеешь…

– Па-апрашу!

Ясен пень, тут Емеля окончательно молодость вспомнил, ерепениться начал. Что-то там про «поколоти его дубинка» кричать. Только парень не из робких оказался.