Черно-белая история

С тех пор Женька и Санька потихонечку становились футболистами. Но я кроме всего занимался еще и легкой атлетикой на стадионе под руководством тренера занималась со мной и Светлана Мастеркова. Тогда из нас никто и не предполагал, она впоследствии прославит наш город Ачинск и СССР, станет двукратной олимпийской чемпионкой в Атланте США в 1996 году, в беге на 800 и на 1500 метров. Это была и есть наша особая гордость.

БЕРЕМЕННОСТЬ

Ну а в Москве колесо все сильнее раскручивалось. Отношения Питера и Марины перешли уже в серьезную стадию.

И в один прекрасный день она поняла, что беременна от Питера. Не знаю, как он уговорил ее не делать аборт, ведь учиться ей предстояло еще долго, почти три года института. Конечно же Марина очень переживала эту ситуацию, как отнесутся мама и отец к этой новости. Ведь дружить с африканцем – это одно, а родить от него ребенка – это была «катастрофа». Она осознавала, что ребенок родится «темным», ибо метисы и мулаты всегда брали гены черных родителей, и здесь не было сомнений, что так и будет, так оно и произошло.

Рано утром позвонила Марина. Галю позвали к телефону, консьержка- вахтер общежития спросила:

– Что так срочно? Все спят.

– Да, срочно, – сказала Марина.

– Привет, привет, ты что в такую рань звонишь?

– Да у меня проблемы, Галя, надо поговорить, но не по телефону только. Ты во сколько в Москве будешь, в институте?

– Ну мне к 18 часам, а что?

– Приедь на час пораньше, хорошо, – попросила Марина.

– Ну ладно, а что случилось-то? – все допытывалась Галя.

– Узнаешь вечером все, пока, мне в институт, мой автобус вроде подошел, я из автомата звоню, уже стучат тут.

Они сидели на лавочке возле института, студенты постоянно пробегали взад-вперед.

– Так, что у тебя? – задала вопрос Галя.

У Марины выступили слезы, – Не знаю, как сказать, да чего уж теперь скрывать, поздно уже. Я беременна – произнесла Марина и закрыла лицо руками, склонившись головой.

Было видно, что слезы не понарошку.

– Что, серьезно? У врача была?

– Да! – ответила Марина, – серьезней некуда, 7-8 недель срок определила.

– Ничего себе, ты что не чувствовала, что-ли? – спросила Галя.

– Да не могла понять, думала простудилась, а оно вон как вышло, – успокаиваясь говорила подруга. – Что делать не знаю. Меня же мать убьет, если узнает.

– Да, дела… – произнесла Галя, качая головой. – А Питер-то, знает?

– Да, вчера пришлось сказать.