Черно-белая история

 – Ну что пойдем играть ко мне в 1000, пока матери нет, – предложил Жека мне и Вадиму.

– Что, опять на уши? – спросил я, – вы же мне опять навешаете.

– Да, ты карты запоминай, которые вышли и все дела, – говорил Жека.

– Ага, с вами запомнишь, – возмущался я.

– Да, пошли-же, – звал Жека.

– А печенюшки есть? – интересовался я.

– Да, есть, мать полный тазик настряпала, – звал Жека снова и снова.

– Ну ладно, идем

Вадик как обычно нас обыграл и набил нам по ушам. Вадим был умный парень.

Правда старше нас на 2 года, да и уже к своим 14 годам повидал мир. В 12-летнем возрасте он с родителями оказался на севере на острове Диксон. Отец хотел заработать и уговорил семью ехать с ним.

Пробыв там два года, и накопив «длинных рублей» они вернулись назад.

Жизнь на севере была интересна, но холодна.

Вадик постоянно присылал мне фотки ледоколов «Арктика», «Ленин», которые заходили к ним. Фотки белых медведей и собак- волкодавов.

Два года прошли быстро, и мы частенько слушали его рассказы о «Дальнем Севере»

СОБАЧЬЯ ШАПКА

В нашем дворе, как и любом из сотен советских дворов того времени никто не отличался особо друг от друга в одежде.

Мы – пацаны того времени гоняли в войлочных полуботинках «прощай молодость», шапки из кролика, пальто, рукавицы и штаны с начесом, была наша повседневная одежда.

Советская мода была однотипной. В магазине 2-3 наименования, особо и выбрать родителям было нечего для нас.

Отец стал периодически ездить на вахту на север, решив подзаработать денег, и в один из своих приездов, он привез множество собачьих шкурок.

– Откуда столько, и зачем? – спросил я у него.

– Да, вот хочу себе унты сшить для зимней рыбалки, очень они теплые будут. Да и тебе шапку-ушанку из собачьего меха, она теплая будет, и голова в ней не мерзнет и не болит, – ответил он, – на Севере все в них ходят.

Так через несколько дней, я вышел на улицу в собачьей шапке-ушанке.

Была она теплая большая и напоминала охапку сена. Вот из-за этой шапки я и начал периодически драться с друзьями во дворе. После кроличьих, она особо выделялась на моей голове.

– Жека, держи!

– Юра, лови!

– Серега, пасуй мне, – сорвав с меня ее играли пацаны в баскетбол, или того хуже в футбол.

Я бегал за ними пытаясь отнять, иногда они доводили меня до слез, и я с психу шел домой с открытой головой, которая парила от моего пота.