Про жизнь Зины

А Зине нравилась челка… недолго…

После наступления взрослости (сразу после поступления в институт) Зина приняла самостоятельное решение и отстригла половину длины – прямо до плеч. Скакалки уже не было, мама тихо плакала, когда Зина приехала их навестить.

К весне стрижка надоела, и под действием подружки Тани Зина была выкрашена в тогда модный цвет баклажан. Она сама себе казалась женщиной-вамп, но появилось одно НО: с подружкой вместе ходить было невозможно – они казались двойняшками, а к такой близости Зина была не готова.

За лето волосы отросли, поблекли и пересохли на море. У Зины наконец начали отрастать волосы собственного природного цвета.

Мелкие кудряшки у лица, крупные волны сзади. Нет, все это Зине не нравилось – прическа не очень, кто бы что ни говорил.

И она стала ходить с каре.

Ежедневная укладка феном, вытягивание и закругление кончиков – это совсем не то, о чем она мечтала.

Надо что-то делать… С этого момента в ее жизнь вошли парикмахеры.

Сначала была Люда. Она предложила трехцветное американское мелирование и сделала Зине замечательную круглую прическу гаврош – Володя был счастлив.

После нее был Сережа, странный молчаливый парень, который стриг не по правилам, а по наитию, забывал о Зине с нанесенной на ее волосы краской надолго, чем сильно ее волновал, и в конце концов от непонимания она его так и бросила.

Потом была Мария, модный мастер по изменению женского облика с тонким чувством цвета кожи и гармонии ее с цветом волос.

Но Мария воспринимала Зину как личного психолога, много рассказывала, почти требовала совета, была постоянно занята и часто не придавала особого значения Зининой внешности и ее стремлению измениться так, чтоб АХ!.. Зина устала и ушла…

Потом появилась Наташа, тихая, спокойная, как-то сразу вошла в доверие и предложила сохранить природой данную красоту.

Зина объясняла, что цвет волос ей не нравится: какой-то и не блонд, и не рыжий.

В ответ на что в салоне был проведен социологический опрос всех присутствующих, пришлось довериться данным соцопроса и остаться в своем цвете.

Но лучшую стрижку попробовала Зина в Париже.

Сама парикмахерская удивила Зину.

За соседним зеркалом метросексуальный парижанин с легкой сединой на висках, в белоснежной рубашке и обтягивающих джинсах укладывал бабульке ее сиреневые единичные волосы в мелкие кудряшки на бигуди и мило с ней ворковал.