Про жизнь Зины

Надеясь, что можно будет все быстро подкрасить и поменять в автомастерской потихоньку, без огласки. Но он, конечно же, сразу догадывался и устраивал ей допрос с пристрастием. После этого был личный досмотр автомобиля, который расставлял все точки над i и очень расстраивал Зину. Ущерб обычно был небольшим, но заметным.

Несмотря на путаность в показаниях, Володя начинал жалеть Зину и верить, что именно так и было: она ехала строго прямо со скоростью 60 километров в час, а этот козел ее подрезал, да еще и толкнул сзади.

И готов был идти разбираться с Зининым обидчиком этим же вечером.

Самый сложный случай был с трамваем: когда Зина врезалась в трамвай и утверждала, что он был серебристого цвета, отсвечивал на солнце и из-за этого стал практически невидимым, а она как раз поворачивала налево. На Зине не было даже и царапинки, а вот машине повезло меньше. Володя долго молчал… А потом купил Зине новую автостраховку, самую полную: на случай, если машина вдруг решит рассыпаться на части без внешнего воздействия или повстречает асфальтоукладчик.

Обычно после таких эпизодов Володя забирал ключи на ремонт, и Зина радостно возвращалась в городской транспорт, где вся эта толчея и многолюдность давала ей время унестись в своих мыслях далеко-далеко.

Еще больше задумывалась Зина: отчего же ей так везет?

И не находила ответа, но все равно радовалась и благодарила Жизнь свою за везенье – искренне и часто. Благодарила…

Зина и Семён

Звали его Семён. Ему, в отличие от Зины, повезло только раз, зато по-крупному…

Тогда он был маленьким уличным беспризорником, который мерз холодной осенью в подъездах и сжимался при звуке незнакомых шагов.

Тогда стреляло в правом ухе, и было больно глотать, а он все звал маму, а она все не шла и не шла.

И жутко хотелось есть, но больше всего хотелось, чтобы хоть кто-то был рядом. Тогда поколотили его местные мальчишки и натравили на него собаку. С тех пор люто ненавидел он и тех, и других. С тех пор, когда он видел собаку, жуткий ужас сковывал его тело, не давал ни дышать, ни думать, а только стучало в висках: «БЕГИ! БЕГИ!» У него была мечта: постучать в любую из дверей, чтоб она открылась, а оттуда вышла седая добрая бабуся и сказала: «Ой, малыш! Ты же замерз! Заходи быстрее!»

А внутри сидит семья за столом и что-то бубнит телевизор, там внутри тепло, уютно и пахнет вкусно-вкусно, и все друг друга любят.

И пусть даже поругает кто-нибудь за то, что ты такой бестолковый. Но…

У него не было никого.