Одиночество вместе

Волнение это, словно маленький ручеек, влилось в огромный океан чего-то более масштабного, сокрушительного, и бесследно растворилось в нем. А сокрушительное нечто вдруг полностью заполнило жизнь Андрея, его сущность, выдавив любое постороннее, что находилось в его мозгу, словно зубную пасту из тюбика.

Андрей так и не понял до конца, что же все-таки произошло там, в нелюбимом Питере. Если опухоль доброкачественная, и скоро операция, то, значит, все под контролем, значит, обязательно вылечат. А как же иначе! Наши ангелы-хранители не допустят иного.

Он очень надеялся на то, что все обойдется легким испугом, как обычно, и не потребует его приезда.

Когда вечером вернулась с работы Мариша, Андрей рассказал ей неприятные новости, но не стал сгущать краски: нашли какую-то опухоль, на днях сделают операцию, и все вернется на круги своя.

– Ведь мы давно уже говорили, что папуле нужно удалять грыжи в позвоночнике, – принялась рассуждать Мариша. – Вот случай сам и представился, теперь не отвертится. А то так бы и откладывал всю жизнь.

Знаешь, я думаю, тебе нужно поехать в Питер в любом случае, хотя бы на недельку. Надо побыть с ними, помочь. Для них это будет очень важно. Если бы не такой завал по работе, я бы тоже поехала. А ты езжай, точно, Лидусю поддержишь, пока папа в больнице. Езжай.

– Да, наверное, так и сделаю, – говорил с сомнением Андрей. – Да. Сейчас посмотрю, что маманя скажет. Если совсем все просто будет, то, может, и не поеду. Так не охота мне в этот Питер!

– Мне кажется, все будет хорошо.

Не может быть ничего плохого.

– Опухоль – уже нехорошо. Операция – уже нехорошо. Но родители спокойны, паники вроде нет. Видимо – надеюсь! (он трижды постучал себя по лбу, как по деревяшке) – ничего страшного. Но как-то все непонятно, неизвестно, от этого как-то неуютно, коробит.

– Нет, выбрось все из головы! Не думай! Нельзя даже допускать возможность чего-то опасного! Это отрава – прочь ее из головы!

– Да я уверен, что все обойдется. Но и расслабиться, и думать о чем-то постороннем тоже не выходит.

– Это да, – вздохнула Мариша. – Будем ждать новостей.

Ближе к ночи Андрей сделался совсем молчаливым, ушел в себя.

– Ну не волнуйся, – успокаивала Мариша.

– Выкручивает, как студента перед экзаменами… – злился Андрей.

– Все будет нормально.

Андрей мелко кивал в ответ, не разжимая поджатых губ, и тупо смотрел в мельтешащий экран телевизора застывшим взглядом. Поздно вечером он позвонил матери и недолго поболтал с ней.