Одиночество вместе

Раз Андрей приехал… тут, я узнал, есть на этаже душевая или что-то в этом роде. Не откажите, найдите коляску, свозите меня туда. Хочу глянуть – может, ополоснуться удастся, умыться, а то я совсем тут, лежа, коркой покрылся.

Петр Иванович отличался щепетильной чистоплотностью. Дома никогда не валялось ни носков, ни исподнего, ни брошенной в беспорядке одежды, все было выглажено, аккуратно сложено, свернуто, развешено на вешалках в шкафу, обувь была всегда начищена, ногти аккуратно подстрижены, а сам Петр Иванович вымыт и выбрит, минуя, конечно, усы, которые он носил лет тридцать, никогда не сбривая, но постоянно подравнивая; он не переносил и тончайшего запаха использованных носок, улавливая его из ниоткуда, подобно ищейке, и тут же немедленно избавляясь от предмета, его издававшего, унося в ванную, прямиком в стиральную машину.

Надо ли говорить, что теперь, несколько дней без душа, в одной и той же футболке, с безобразной щетиной, Петр Иванович испытывал жуткий дискомфорт.

Все засуетились, желая поскорее уважить любимого больного.

Лидия Сергеевна убежала за инвалидным креслом и быстро привезла его. Людмила Ивановна и Мариша поднялись со стульев и в нерешительности стояли, не зная, что делать, чем пособить. Андрей стал помогать отцу сесть на кровати. Петр Иванович цепко обхватил его за шею прохладными пальцами и подтянулся.

– Погоди-погоди, – проговорил он, усевшись. – Дай отдышаться. Фу… Немного в глазах потемнело.

– Да, батя, не торопись… – сказал Андрей, почувствовав отчего-то неловкость.

Тут он заметил зеленую бутылку и трубку, торчащую из спортивных штанов. – А это что за штуковина?

Петр Иванович бегло объяснил. Андрей усмехнулся:

– Интересную тебе бутылочку отжалели. Спрайт, ишь ты.

– Да уж, – презрительно усмехнулся и Петр Иванович.

– Ну что, поехали? – Андрей приготовился перетаскивать. Петр Иванович кивнул. Андрей обхватил отца и стал тянуть к креслу. Петр Иванович, несмотря на худобу, был очень тяжел, к тому же мешали бездвижные ноги и путающаяся под руками трубка.

С трудом перетащив отца, Андрей разогнулся и с шумом выдохнул:

– Ух, батя! Тяжеловат!

Спина у него заныла. «Сорвал, – подумал Андрей. – Ну да плевать».

– Ладно, поехали. Куда везти?

Лидия Сергеевна поспешила вперед, а Мариша и Людмила Ивановна остались в палате. Андрей выкатил отца в коридор. Петр Иванович сидел сгорбившись, как старик, крепко ухватившись за ручки кресла. На коленях у него лежало большое домашнее полотенце.