Столбы. Сказка для себя

Ею сейчас вообще, наверное, не пользовались. К ним кто-то наведывался очень редко, если вообще хоть кто-то наведывался. А у них самих были вертолеты, зачем им грунтовка? Поэтому она несколько подзаросла с тех пор, как он помнил ее, давно.

Стараясь не оступаться, он шел и прокручивал свой разговор с вертолетчиками. Говорить, разумеется, надо только с главным. С иерархией, субординацией и вертикалью власти у них было все в образцовом порядке. Лагерь их располагался на большом поле. За семь лет они, конечно, его видоизменили.

Говорят. Сам он за это время там ни разу не был. Зачем? Что они ему? Что он им?

А теперь вон оно что. Интересно, увидит ли он Максима. Они с ним друзьями не были, но, конечно же, городского парламентера знал в лицо каждый. Надо у Максима спросить, пришло ему в ноющую голову. Если они якобы друзья, пусть и год назад, то он точно должен знать.

Синоптик подошел к перегораживающему грунтовку шлагбауму. Рядом не было никого, кому это было бы интересно, поэтому он просто обошел его и пошел дальше.

Оставалось не долго. Хотя, вообще, было немного странно идти в полной темноте, только лишь среди спящих шелестящих деревьев, и не слышать приближающегося лагеря. И тем не менее лагеря слышно не было. Ничего, решил он. Ведь, и правда, давным-давно ночь. Все равно сегодня он вглубь не сунется. С краешку обождет. А завтра уж тогда, при свете дня, м-да.

Дойдя до конца грунтовки, он остановился. Впереди было оно, поле вертолетчиков. Давно уже не поле. На фоне звездного, в основном, неба чернели какие-то сооружения.

Ангары, видимо, догадался он, бараки. Или эти, он вспомнил подходящее по смыслу слово, казармы, вот. Он поискал глазами, нашел рядом несколько сваленных бревен, кое-как пристроился на них и решил передремать здесь остаток ночи.

Толком он, конечно, не спал. То и дело шлепая на себе комаров, он пересаживался поудобнее, подкладывал под голову то один локоть, то другой, то Чехова в рюкзаке, ненадолго отключался и вновь приходил в сознание. Когда небо начало сереть, он основательно продрог и решил вставать.

Времени было около четырех. Промыкался он тут самое большее пару часов, ну три, но смысла сидеть дальше не было.

Вокруг потихоньку светлело, и он решил осмотреться. Он пошел на бывшее поле, все дальше и дальше, между строениями. И идя, он как-то постепенно понял, что тут что-то не то. Тихо было абсолютно. Не считая только звуков просыпающейся природы. То, что природой он не считал, было черно, неподвижно и молчало.