Умом Россию не понять – 2. Странности нашей жизни

Первый снег

Комната под утро наполнилась рассеянным призрачным светом. Отблеск легко и нежно коснулся щеки спящего.

Владимир Павлович медленно открыл глаза, с трудом выбираясь из объятий сна. Сон нехотя растворялся в воздухе. Неплотно прикрытые шторы позволяли осветить до недавнего времени темную комнату.

Владимир Павлович осторожно уселся на краешке кровати. Худые, покрытые густой сеткой взбухших голубоватых вен, ноги отыскали тапочки. Мужчина не спеша поднялся и тяжелыми шаркающими шагами подошел к зашторенному окну.

Послушная слегка дрожащим пальцам, штора отодвинулась, явив панораму деревенского двора. Комната осветилась еще ярче серебристыми отблесками.

Глаза Владимира Павловича изумленно расширились.

– Надо же… – восторженно пробормотал мужчина, – снег…

Действительно, двор и огород скрывался под снежной пеленой.

– Дождались… – Владимир Павлович принялся суетливо одеваться, от волнения порой не попадая в рукава теплой фланелевой рубахи, – Впервые в этом году…

Он торопливо вышел на крыльцо и растерянно остановился на пороге.

Шагнуть дальше показалось ему неслыханным кощунством.

Все пространство двора скрылось под тонким пушистым покрывалом первого снега. В лучах разгорающегосы рассвета яркие искорки переливались наподобии крохотных бриллиантиков. Ничьи следы не нарушали сверкающей сплошности. Еще вчера голые и неприглядные плодовые кусты и окружающие двор деревья принакрылись легкими белоснежными накидками, кое-где перечеркнутыми тоненькими черточками одиноких веточек.

Стройные березки переплелись ажурным кружевом, радостно сочетаясь с белыми, слегка пятнистыми, стволами. Отдельные плакучие ветви под снежной тяжестью протянулись до самой земли, образуя сказочный портал. Казалось, чуть-чуть, и распахнется детская сказка.

Владимир Павлович устало привалился к косяку. Перед мысленным взглядом промелькнули яркие картинки детства. Слегка затуманились глаза. Толстая трость выскользнула из корявых пальцев. От удара тонкий слой снега вздрогнул и укоризненно рассыпался неопрятными комками.

Владимир Павлович тяжело вздохнул и неуклюже шагнул в темный зев комнаты.

Старик удрученно опустился на старую кровать, вытянулся во весь рост и неподвижно замер. На губах мелькнула умиротворенная улыбка. Дыхание становилось все более легким и, наконец, остановилось совсем. Голубые выцветшие глаза постепенно застыли. В них успело сохранится лишь сказочное великолепие первого снега.