Записки о Новгороде

Не всегда складно, но всегда великолепно, сильно, величественно, покоряюще». Э. А. Гордиенко писала ещё более убедительно: «Архитектура, в силу специфики своих выразительных средств, материальных затрат и обязательного вовлечения разных социальных слоёв в исполнительский процесс, есть наиболее полное выражение общественной воли, стремящейся к постижению мира. В ней открывается всё пространство бытия, его закономерный порядок, принятые условности и неизбежные противоречия».

Кремль весной.

Как кажется, в новгородской архитектуре наиболее очевидно проявился тот факт, что творчество — гораздо более физиологический процесс, чем мы привыкли думать, наделяя его такими явлениями и персонажами, как вдохновение и музы.

Творчество так же естественно и необходимо для человека, как сон, принятие пищи, творение себе подобных и т. д.

Это —нормальная деятельность.

Новгородская архитектура насыщена содержанием. Речь идёт не столько о сюжетах росписей (это лишь один аспект), сколько о самих постройках.

Их суть многопланова. С одной стороны, любой храм есть отражение исторической ситуации, в которой он создавался, с другой – храм как произведение искусства несёт в себе образ. Иногда он служит для наилучшего выражения некой идеи. Эта насыщенность содержанием вполне органично сочетается в новгородских храмах с хозяйственно-бытовой функцией. Поразительно удачное взаимодействие духовного и материального.

Один известный русский искусствовед писал: «Новгородский художник крепко стоит на земле и в то же время мысль его взвивается в поднебесье».

Новгородские храмы удивительно музыкальны. В этих неуклюжих на первый взгляд закомарах, пилястрах, нишах отражено типично новгородское понимание гармонии. Несмотря на видимую «эскизность» деталей, каждая из них «работает» на образ, добавляет свой звук в общую симфонию.

Заметим, что не только храмы, но и весь Новгород музыкален. Чуткое ухо композитора уловит в его звуках «черновики» кантат и симфоний.

Хрустальный звон льда на реке, шелест камышей в болотах, крики грачей и скворцов, «облетающих высокие тополи», мощные «песни» колоколов, — всё это просится на бумагу, быть записанным в виде нотных знаков.

Вследствие особой самостоятельности образа новгородские храмы легко сравнивать с чем-либо. Например, церковь Спаса на Ковалёве подобно раку вцепилась в землю. Хочется верить, что никаким обстоятельствам истории уже не убрать её со своего места.