Волны забытого лета

Хлопнула дверь тамбура, он обернулся.

– Дружище, дай прикурить, – низким баритоном прохрипел вошедший и широко улыбнулся.

Не ответить на такую простую и добродушную улыбку было невозможно. Он протянул зажигалку. Личность мужика, а точнее, молодого парня была колоритная. Здоровый – выше его почти на голову, широкоплечий, стриженный почти наголо детина. В выцветшей, видавшей виды тельняшке, в синих спортивных штанах «Адидас», почему-то с двумя полосками, и в красивых, крокодиловой кожи, остроносых ярко-рыжих ботинках.

– Привет, – молодой человек протянул руку. – Меня Гена зовут.

– Максим, – он пожал протянутую руку. Рукопожатие было крепким, надёжным. Но без демонстрации силы.

– В армейке служил? – так же широко улыбаясь и дохнув устоявшимся перегаром, спросил Гена.

– Служил.

– Кем?

– Да так… Хлеборезом на кухне.

– Здорово! Повезло. А я на Северном флоте! В Северодвинске. А ты где?

– В Лимпомпо.

– Это где?

– В Африке.

– Точно! Это где Айболит был? Здорово! Повезло! А там чё, негры одни?

– Ага, одни негры.

И крокодилы с бегемотами.

– Здорово! Повезло!

– Почему? – Максим готов был рассмеяться, но сдерживался. Парень был ему интересен.

– Потому что хоть кто-то есть. У нас вообще никого не было. Все бабы – одни жёны комсостава. Кругом вечная мерзлота и сопки. Даже пивняка не было. Хоть в увал не ходи. Скука. А ты на юг едешь?

– Да тут весь поезд на юг едет!

– Ага. Здорово. Макс, а у тебя выпить есть? А то мы уже с друганом выпили всё.

Мы ж семьёй едем. Я, жена и друган. Сослуживец мой. Он брат жены. И сынуля мой ещё. Но он не пьёт. Он маленький – четыре года.

– Когда же вы успели всё выпить? Поезд же только полчаса как отошёл, – разговор становился комичным и поднимал настроение. За много лет он полюбил вот такие истории, может, придёт время, и он когда-нибудь вспомнит их все и напишет книжку…

– Так мы это… мы ж ещё дома начали. На посошок. Потом на вокзале. За поездку! Приехали-то за три часа, чтоб не опоздать.

Ну, а как сели на паравоз, сразу за посадку выпили. Это, как говорится, сам Бог велел. Не рассчитали. Мало взяли. Закуски полно, а выпить нечего. А ресторан, я узнавал, только в обед откроют. Потом и на станциях будут выносить. Но башка же не потом – она сейчас болит. – Он опять улыбнулся. Но уже грустно и даже, показалось Максиму, философски.

– Есть, Гена, у меня заначка. Выпьем. Но у меня там сёстры переодеваются. Давай пока покурим ещё.