Полет внутрь

– Примкнул к Великой Армии, – продолжал господин в пелеринке, словно не слыша, – понадеялся, что ему удастся позабыть о своем личном несчастье среди великих потрясений Европы! – и совершенно напрасно…

– Этого следовало ожидать! – веско сказал Буслов, – но, вам, что же, это известно наверное? Господин… господин, не имею чести знать вашего имени!

– Ах, простите! – господин в пелеринке отложил газету – это моя оплошность! Честь имею представиться, – граф де Риенци!

– Матка боска! – охнул Ржевуский. Стало тихо, так тихо, что было слышно, как в «людовой» убирают посуду, оставшуюся после обеда.

Никто из нас не в силах был не то, что вымолвить слова, но даже пошевелится.

– Господа, господа! – произнес граф снова разворачивая газету, да не смутит вас ни в коей мере мое присутствие!

– Но! – воскликнул вдруг Перен, – ради создателя… весь тот вздор, какой мы тут имели несчастье… не предполагая… О, если бы я только знал! Этот мой варварский смех!

Граф, вы вправе требовать удовлетворения, и если вы…

– Полно, полно, друг мой! – де Риенци снова отложил газету, – вас послушать, так я имею право требовать удовлетворения от всех присутствующих, или даже у этих… – он сделал пренебрежительный жест в сторону «людовой».

Признаюсь, когда-то я смотрел на вещи подобным образом, и даже хватался за оружие, но… мне пришлось переменить мои прежние взгляды на иные. Нынче же нам представился случай убедится, что они не так уж плохи. Неужели же необходимо считаться с мнением людей моего круга, если оно не слишком отличается от мнения тех, кого не следует впускать и в прихожую. Мне остается, по-видимому, обратится к мудрости мудрейшего из императоров – о, нет, нет, господа, – я имею ввиду всего лишь Марка Аврелиуса! – «Скоро ты забудешь обо всех, а все забудут о тебе».

В это самое мгновение дверь корчмы отворилась и вбежал мой денщик.

– Приказ! Господин поручик, приказ! – оглушительно закричал он, – наши переходят Неман! Все вскочили со своих мест и бросились к выходу.

– Вот, видите, господа! – сказал граф.

На Фейсбуке

Нужно было улыбнуться. Навел камеру и, глядя на свое изображение, попытался сделать это. Раздвинул углы рта в стороны – глянули с экрана тревожные глаза над чуть ощеренным ртом. Встал и пошел в ванну. Выпустил на щеку струю синего геля и размазал его ладонью по щетине. Выбритая физиономия уже не пугала. Скорчил самому себе несколько рож, а потом попробовал улыбнуться. Получилось, но плохо.