Кенотаф

Семен и Ольга провели его в Кисловодске в санатории имени Горького. Это был санаторий Академии наук, отдыхали здесь и ученые, и артисты, и писатели – интеллигентная публика. Было с кем пообщаться, но Ольга и Семен предпочитали оставаться наедине – хотелось полностью оторваться от забот и тревог внешнего мира. Даже знать новости не хотелось…

У них был номер люкс, в который еду можно было заказать, но завтракали они в общей столовой. Там коротко и необременительно общались с другими отдыхающими, не заводя обязывающих знакомств.

После завтрака до обеда уходили в горы. Шли вверх по извилистой тропе огромного парка, кормили белок с рук, выходили в степь и поднимались на невысокую вершину горы Малое Седло, а иногда доходили и до Большого Седла. По дороге останавливались на смотровой площадке, чтобы полюбоваться видом на двуглавый белоснежный Эльбрус – самую высокую вершину Европы. После обеда отдыхали, принимали нарзанные или грязевые ванны, а вечером спускались вниз в центр города, чтобы попить минеральную воду из знаменитых кисловодских источников, послушать концерт симфонической музыки в местной филармонии или поужинать в ресторане.

Как-то сходили на кинофильм «Цирк» с Любовью Орловой в главной роли. Фильм шел на экранах уже больше года и пользовался колоссальным успехом. А песни композитора Дунаевского из фильма распевала вся страна. Особенно выделялась «Песня о Родине» – могучая, бесподобная по красоте мелодия в стиле праздничного гимна выразительно представляла текст о величии советской Родины и уникальном счастье живущих в ней свободных советских людей:

Широка страна моя родная,

Много в ней лесов, полей и рек.

Я другой такой страны не знаю,

Где так вольно дышит человек.

– Замечательные слова, под стать мелодии. Мне кажется, Исаак Дунаевский здесь превзошел самого себя, совершенно потрясающая музыка, недаром все распевают это, – сказал Семен, когда они вышли из кинотеатра.

– После музыки к «Детям капитана Гранта» ему уже трудно превзойти самого себя.

Из того кинофильма тоже всё распевают, но главное, что Дунаевский там проявил себя не только как песенник, но и как симфонист, – добавила Ольга.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что увертюра к «Детям капитана Гранта» слышится как настоящая симфония.

– Да, ты, пожалуй, права… А вот в «Цирке» очень впечатляет эпизод с передачей черного ребенка от одного из советских народов к другому. Сам Соломон Михоэлс поет ему колыбельную на идиш.