Фабрика игрушек. «Дымные» рассказы

Это случилось часа за два до того, как мы с напарником пошли за пивом.

Напарник мой – имя уже забыл – на тот момент только недавно откинулся. Сидел за разбой. Мы с ним почти подружились. Вместе мотали и резали плёнку. Когда нас окрикнули по пути из магазина в цех – друган мой скромно и уверенно отошел в сторону. Его будто не заметили.

До сих пор удивляюсь – как так долго мне удавалось устоять под таким катком. Я часто восстанавливал в памяти тот махач, пытался увидеть всё со стороны. Узкая улица, идущая в горку.

Параллельно слева тянется бетонный забор, он заканчивается у продолговатого здания нашей фабрики. Часть её освещена единственным горящим в округе фонарём. Правая сторона улицы заставлена двухэтажными бараками. Они и днём-то безликие, ободранные и засеревшие, а ночью – даже не понять, кто кому дарит тень, бараки – ночи, или ночь – баракам. Лишь в одном окне, обклеенном газетой, помню, горел яркий свет. За мелкими буквами и черно-белыми фото располагался известный здесь дешёвый бордель.

Ещё помню акации. Они отделяли шлакоблочную старую дорогу от тротуара, на котором дыр было больше, чем на поеденной молью бабушкиной шали.

В те акации и закатился один из чертей, когда я залепил ему в переносицу.

В этой мизансцене я почему-то вижу себя ободранным медведем или раненым йети. Он мечется в небольшом квадрате, отмахивается от мелких людишек, а они прилипли и с настырностью назойливых детей пытаются поставить медведя на колени.

Но реприза по-прежнему в провале.

…Сил всё меньше, воздух уже не глотаю, а всасываю; подламываются ноги и грудь вот-вот проломится. Стою. Пытаюсь вырваться. Пока не получается. Пацаны бросаются мне под ноги, прыгают на меня и уже почти рыдают от бессилия.

Почти рыдаю и я. Но показывать слабину перед кодлой – не по понятиям.

…Понятиям я научился на фабрике игрушек. Здесь было много пересидков, которых никуда больше не брали. Выдувать пленку тоннами, сматывать в гигантские, под два-три метра толщиной, крепкие, плотные рулоны, а потом резать их под нужную ширину практически вручную – от такой работы отказывались даже самые нуждающиеся.

Поэтому брали всех.

Я попал на фабрику игрушек из-за возраста – в свои семнадцать мне нелегко было найти другую работу.

Ночами, когда нам не подвозили гранулы (из них выдувается плёнка), мы пили чай на посту – так называлась небольшая будка, приподнятая над уровнем пола метра на три.