Сказки для умных

Аин держал в зубах мертвую мышь, а Вель – полумертвую ласточку.

Хозяин глянул на добычу Аина, брезгливо поморщился и обратился к Велю:

– Что это ты, красавец мой, сделал с бедной птичкой? Погубил такую красу. Дай-ка Мне. Попробую вылечить. А пока она будет жить в доме, Мой Сын насладится ее пением.

Осторожно взял Хозяин дар Веля в руки и хотел было уйти, но тут взор Его остановился на Аине.

Бедный амавак застыл с поникшей головой. Рухнули все его мечты испытать особое внимание и неземную благодать, исходящую от Хозяина, – его дар отвергнут! Лишний он на празднике жизни.

Обречен влачить жалкое существование до конца дней своих.

– Ты чего это загрустил, дорогуша? – обратился к нему Хозяин. – Ловишь мышей? Доброе дело. Лови и впредь. И тебе пропитание, и всем польза. Надо регулировать численность этих грызунов, не то опустошат они Мои поля. Но не носи Мне их на показ. Не доставляет Мне удовольствия смотреть на их трупики.

Произнеся эти слова, Хозяин повернулся и ушел к Себе во двор.

Вель был вне себя от счастья.

Легкое ласковое движение Хозяина доставило ему огромное, неведомое ранее удовольствие. Обернулся он, чтобы поведать о своих чувствах старшему брату… и обомлел: Аин смотрел на него как на заклятого врага.

– Что с тобой, брат? – недоуменно спросил Вель. – Плохо себя чувствуешь? Пойдем, поищем лечебной травки. Я расскажу тебе о ласке Хозяина.

– Пойдем, – с непонятной глухостью в голосе согласился Аин, – пойдем, брат, в поле. Тебе есть, что рассказать. Я с большим вниманием послушаю тебя.

Что произошло меж ними далее, никто не видел. Позже историки запишут кратко: восстал Аин на брата и убил его. Как восстал, как убил, да и убил ли – не известно.

Но, по всей видимости, Вель действительно умер, ибо никто его более не видел. А спустя некоторое время Хозяин, заприметив в кустах Аина, спросил с укоризной:

– Ну, и где же твой брат-птицелов?

Вряд ли этот вопрос, выражая неодобрение, требовал ответа по существу.

Однако Аин не мог не ответить. Выдумано то историками или нет, но вроде бы он сильно задрожал и через силу выдавил из себя:

– Не знаю… разве я сторож брату своему?

Неужели это была первая ложь, прозвучавшая из уст разумного существа?

Столь буднично.

Без сопровождения грома и молний.

Столь неприметно.

Но что мог сказать Аин, если в самом деле, как написано в древних книгах, повинен он был в смерти брата? В этом случае его должны были терзать жестокие муки совести. Не ведал он, что и как говорит.