Мой друг МПС и все, все, все… (Из записок старого опера)

И вот ровно в двенадцать часов ночи из одной казармы раздаётся звонкий голос, который слышен во всех соседних батальонах: «Волга-Волга!» Из другой казармы ему отвечает такой же, не менее звонкий голос: «Я Донец!» Первый голос продолжает: «Маю месяцу…» – и вдруг тишину разрывает дружный рёв казарм: «Пи…ц (аналогично – конец)!!!» И сразу же наступает звенящая тишина, нарушаемая стрекотанием цикад. На следующий день по ротам бегают замполиты, проводящие политику партии в жизнь, объясняя, что наше поведение на руку мировому империализму и его приспешникам.

Все соглашаются с этим, но проходит месяц, и все повторяется…

Мы сидим в каптёрке, вспоминая фактически прошедшую службу, портвейн уже выпит, но на нас нахлынули воспоминания, мы понимали, что больше уже так не посидим вместе:

– А ты помнишь… помнишь, как нам в карантине каждый вечер показывали заезженный кинофильм «Кубанские казаки»? Мы все эпизоды уже знали наизусть, но все равно смотрели с интересом – это было единственное развлечение после трудных учебных будней карантина.

– А ты помнишь… помнишь историю с земляком Сергеем Точкой, который служил в нашем взводе?

В батальон прибыл после окончания военного училища молодой лейтенант Калмыков. Он, построив взвод, стал объяснять тонкости регламентных работ на электрооборудовании. Закончив свою речь, он произнёс:

– Всё! Точка!

Наш Сергей Точка кричит:

– Я!

Начинается диалог Калмыкова с Сергеем:

– Что я?

Сергей поясняет:

– Я Точка.

Калмыков, предполагая, что над ним, молодым офицером, издеваются, стал говорить Сергею всё, что он думает о нём.

Но когда Калмыкову объяснили, что фамилия солдата действительно Точка, лейтенант был в замешательстве.

Серегей Точка часто забывал, где левая и правая сторона. Путался при командах повернуться в ту или иную сторону. Лейтенант Калмыков, потеряв терпение объяснять, зловеще прошептал бедолаге:

– Вы что, боец, не знаете, где лево, где право? Даже трёхлетний ребёнок знает, что правая рука – это та, на которой большой палец слева!

Очень туго приходилось Якову Триппелю.

Не нужно долго объяснять, как изменяли сослуживцы и, порой, командиры его фамилию. А в строевой части весельчаки-писари в ведомостях специально меняли последние буквы этой удивительной фамилии «ль» на «р». Во время вечерней проверки старшина Романенко, дойдя до фамилии Якова, запинался и затем громко произносил название венерической болезни.

– А ты помнишь… помнишь, как мы устраивали «гладиаторские» бои.