Мой друг МПС и все, все, все… (Из записок старого опера)

Вера Ивановна ему так стала говорить после того, как он при регистрации новорожденного Мухамеджанова Маузе написал в свидетельстве о рождении: «Мухамеджанов Маузер». Но Темиртас, поблёскивая стеклянным глазом, уважительно продолжал называть её «Карандас»[9 - Сестрёнка – в переводе с казахского языка.], скрывая свою симпатию к этой женщине, которая потеряла на фронте мужа и жила одна. Иногда он вечерами приходил к ней на чай и частенько задерживался у Веры Ивановны довольно долго.

Так наш друг Муха стал на всю жизнь Маузером, что не мешало ему в детстве разорять соседские огороды и сады, а будучи уже взрослым, стать дальнобойщиком.

* * *

Но вернёмся к нашим баранам. Как я уже говорил выше, хромому Касымхану нужно было зарегистрировать в ЗАГСе своего первенца МПСа. Тут-то Касымхан и направился к своему другу и однополчанину Темиртасу.

Темиртас обнялся с ним и, широко улыбаясь, спросил:

– Халын калай[10 - Как дела – в переводе с казахского языка.]?

– Жаксы[11 - Хорошо – в переводе с казахского языка.

], – ответил новоиспечённый отец, поделившись с другом своей радостью – новостью о рождении первенца.

Темиртас, как опытный семьянин, у которого уже было три мальчишки, называл Касымхана «жас жигит»[12 - Молодой парень – в переводе с казахского языка.]. Естественно, Темиртас, услышав такую хорошую весть, ответил:

– Жэне аузына май[13 - И масла тебе в рот – в переводе с казахского языка.]! – что означает у казахов высокую степень благодарности за сказанное, и спросил о том, какое имя дал «жас жигит» своему сыну.

После того, как хромой Касымхан сообщил ему о своём намерении, Темиртас плюхнулся в кресло, его единственный глаз округлился, и уважаемый работник ЗАГСа на некоторое время замер. Но когда Касымхан вытащил чекушку «Московской» водки, одноглазый оживился. В одно мгновение на зелёное сукно была положена газета, на которой появился куырдак, казы (конская колбаса), шужык (колбаса из упитанной конины с чесноком).

Но, прежде чем положить это пищевое богатство, газета была по привычке изучена Темиртасом.

* * *

Это было связано со случаем, который произошёл с коллегой Темиртаса по конторе – Владимиром Сергеевичем – в 1947 году. Он как-то на столе разложил газету с фотографией Сталина и на ней стал резать хлеб. И надо же было такому случиться – разрезал ножом газетную фотографию Сталина. При этом присутствовали работники ЗАГСа. Через два дня за Владимиром Сергеевичем приехали, и больше его никто не видел.