Рандеву

«Прошли года с тех пор (точнее, пара лет)…»

Прошли года с тех пор (точнее, пара лет)

И, расщепляя время, словно призма,

я вижу в радуге событий серый цвет,

и он не вызывает оптимизма…

«Да брось ты, дед!» – мне внучка говорит:

она живёт Весной (подобие арабской) —

«Мы скоро победим! – в глазах огонь горит, —

покончим навсегда мы с жизнью рабской!»

– Покончите? – ну-ну – успеха вам, друзья —

я тоже пил задор из этого «флакона».

– Весной кипела кровь и юные князья

на Россинантах мчались в бой – убить дракона.

Убить? – и вот уже убит дракон,

но он воскреснет в новом Ланселоте…

мы жаждем каждый раз поставить всё на кон…

ну, что ж – до встречи с Бургомистром на Болоте[1 - Болотная площадь в Москве.].

«Предзимья колкое дыханье из наших неуютных мест…»

Предзимья колкое дыханье из наших неуютных мест,

где насморк, слёзы и чиханье, влечёт упорно на зюйд-вест

звёзд полусвета, анонимов, друзей, приятелей, подруг,

а домосед несуетливый, проснувшись, обнаружит вдруг

локальный вакуум в общеньи, заполненном ещё вчера

любителями музы странствий… и вот пустые вечера…

Узрел бы смысл А.

желаньем время изменить перемещением в пространстве?

2

Мой друг! Могу ли так назвать тебя я – Бог весть…

Всего лишь день прошёл, но сдули тобой оказанную честь

ветра осенние, попутно лишив октябрьской красы:

листвы и красок увяданья леса «центральной полосы».

Унынье.

уже готовит к обмыванью деревьев голые тела.

И соблюдая ритуалы «преамбулой» для зимних стуж,

из серой мути мелко сеет вторые сутки скорбный душ.

Горит ночник. Роятся мысли, спеша, как бабочки на свет,

и думы мрачные повисли, как призраки былых примет:

коль «было поздно в наших душах», а полночь пела, и т. д.,

что коль часы твои отстали (иль встали) – значит, быть беде.

Архив приязни. Десять писем, что электронный вихрь занёс —

случайно (?) в мой почтовый сервер, хранящий их, как верный пёс.

Их не засушишь, как гербарий, в них невербальных нет следов,

надежд печальный колумбарий вдовцов, любовников и вдов.

Но полно, небеса иные теперь простёрты над тобой.

Белеет парус в море синем, как бы суля тебе покой,

но, что-то вспомнив, ты застынешь и (может быть) сглотнёшь комок.

Тот парус бел, он чист поныне и одинок, и одинок.

«Ночь, снег пошёл.