Рандеву

Исчез рисунок – не было б беды —

любви ведь только сердце знает цену.

«Всю ночь мне бессонница дышит в плечо…»

Всю ночь мне бессонница дышит в плечо.

Целует, как прежде, меня горячо,

как ты целовала, обнявши во сне,

а, может быть, это лишь кажется мне?

Комок простыней на кровати лежит,

за печкой сверчок без конца ворожит,

но ночью безлунной и средь бела дня

ему не вернуть золотого огня,

который в глазах загорался твоих,

который всегда был один на двоих.

Теперь только память хранит образ твой,

а угли покрылись холодной золой.

«Мне жаль больное дерево – дупло…»

Мне жаль больное дерево – дупло

проникло в ствол почти до середины,

и призрак неминуемой кончины

его накрыл, как чёрное крыло.

Нет ничего печальнее, поверь,

чем старости худое покрывало,

скрывающее в будущее дверь,

как до того и в прошлое скрывало.

Лишь дятлы, не жалея головы,

долбят кору, разыскивая пищу,

как будто дровосеков топоры

свою законную добычу ищут.

Деревья – братья старшие людей,

с понятием родства давно расстались,

и всё ж два мира – словно пара лебедей,

врозь не сумели жить, как ни старались.

«С каждым годом радость уменьшается…»

С каждым годом радость уменьшается,

а печаль становится сильней —

и во сне всё чаще проявляются

лица овдовевших матерей.

Кадры кинохроники победные,

крутится военное кино…

отзвучали быстро трубы медные,

и отцы не слышат их давно.

Внуки их растут, беды не ведая,

обнеси, Судьба, их чашей бед.

Пролетит их молодость кометою,

оставляя правнукам свой след.

В мае мёд побед пропитан горечью,

счастье умаляется тоской,

может, снова к нам Земля за помощью

обратится – дайте мне покой.

«Дорога в сад лежит через окно…»

Н. К.

Дорога в сад лежит через окно,

в нём март уже распахивает створки.

Она выходит прямо на задворки,

где креслом служит старое бревно.

Там яблони роняют лепестки

в траву – их век, увы, недолог.

Над кронами распахивают полог

армады облаков, они, как пух, легки.

Жизнь пролетает, убегает в никуда,

и мы остановить её не в силах.

Года стирают буквы на могилах,

и память утекает, как вода.

«Любой распад по существу фатален…»

Любой распад по существу фатален;

судьбу не купишь обещаньем мзды.

Приходит время одиноких спален,

где некому подать стакан воды.