Как угодно

Богиня Грома с головой вороны

в руках сжимает труп младенца,

от вспышки шока запульсировал оргазм,

на внутренней поверхности бедра

царапая,

стекает семя в заусенцах,

лицо перекорежил спазм.

А дальше – больше,

ты бежишь, бежишь, бежишь,

ныряешь где поглубже,

там, где жижа,

и вроде дышишь,

снова жизнь…

свинарник чист,

подруга причиндалы твои лижет,

картофельных очистков целый таз

и глазки-пуговки уверены – экстаз!

Лежишь в соломе, в небе облака,

разлит повсюду запах формалина

и на стене бликует ножик мясника.

    февраль 20

Конечно же

Прямая спина медитаций,

Выносливость, крепкое тело,

Конечно же мне хотелось

И небо коптить между делом,

И хлеба горячего мякиш

На фоне цветущих акаций.

Взирать на беспечные пары,

И рядом со мной мои парни

Ведут несусветные споры

О кинематографе Бога.

И рифма проста, и дорога —

Прибрежна, нежна, бесконечна,

Конечно же мне хотелось

Закончить вот именно так.

Но сна не хватает, я жалуюсь,

Из ног вытекает усталость,

А многоэтажки алые

К закатному солнцу льнут,

Летим же, каурка сивая!

В такси льет шансон плаксивый,

И вены жилых массивов

Стянул горизонта жгут.

    февраль 20

Просто идешь

Без явств, без вещей,

без веществ,

в поисках счастья

глядя окрест

идти то туда, то сюда.

Сбиваясь и медля

петляя меж капель,

быть зазванным гостем

заброшенных капищ,

где тысячи тел

залегли посолонь,

где в лоне земли

изливался огонь.

Идти перекрестками

улиц безликих,

унылых, угрюмых,

крикливых и диких.

Идти непреклонно

и наперекор,

идти по наитию,

глядя в упор.

И пусть за тобой

жирный след борозды,

ты просто идешь

и тебе до звезды.

    февраль 20

«Любезный хозяин…»

Любезный хозяин

с чаем у ночника

не может спросить о личном

лирического двойника.

Никак не идет беседа,

не вяжется разговор,

некому даже посетовать,

вымести сор во двор.

Вместе сидят уныло,

молчат, подперев бока,

луна облака умыла

до каждого лоскутка.

Заспана старая улица,

заморозком обнажена,

по ней не спеша прогуливается

гулкая тишина.

Но ночь приоткроет ставни,

тайны, что каждый знал,

свет ее дальний, давний

всегда с языка слетал.

И вот уже снов сиянье,

и слов ненасытных рой

без умолку мнут расстоянья

пиит и его герой.