Россия: Право быть непокорённой. Избранное

Тогда на международной арене и вскрылась окончательная разница между «общим», только что победившим Европейские частности, и вновь возрождаемыми частными границами конца 20 века – в ранге доминирования над всеми российскими законами, договорами и в пику сплочению российского народа – с возвратом к поляризации на супербогатых и нищих, по самому решающему имущественному признаку в реальном определении качества жизни.

В пику сплочению, с которого естественным образом пришли к замене внутренней политики – на приоритетное укрепление прежде всего самых слабых социальных звеньев государства и заменой свободно-рыночных частных финансовых расчётов с роскошью отдельных – на плановое накопление собственно зарабатываемых общим трудом денежных доходовв в государственных общественных фондах.

А именно на эти фонды появилась возможность нивелировать сословную разницу – специализацией ресурсов по ускоренному созиданию товаров, услуг и объектов «под ключ», обеспечивающих всю компактную инфраструктуру жизни и деятельности россиян – общественным объединением труда и быта во имя российского Отечества.

А какая, в сущности, разница – советские государственные ф о н д ы, или современное государственное финансовое содействие малоимущим по всем направлениям социального роста и развития?

Но ведь коммунизм так «призраком» и бродил по всей Европе. А если и осуждать саму идею коммунизма, то начинать-то требовалось с её авторов в самой цивилизованной Европе, в которой полная, никем не зажимаемая свобода мысли, слова, политических убеждений и поступков – как раз и повела к революционному антагонизму с многочисленными жертвами, включая ещё одну, с крайне нацистской экспансией на всё той же пресловутой основе пропаганды превосходства т.

н. чистых наций над второстепенными народами.

Что же ещё могло послужить началом к социальной и иной розни, вплоть до трагических поисков «чистых» наций среди обычных народов – если не сословная поляризация на богатых и бедных с неуёмной пропагандой превосходства первых над вторыми?

Значит, каждый возврат к свободно-рыночной поляризации с делением на богатых и бедных – есть одновременный поворот к более широкой перспективе с началами поисков чистой нации, идеально подходящей для пропаганды превосходства над всеми остальные второстепенными народами.